Рассказ « Ездовой» Зинаиды Маласовой (12+, окончание)

Одно слово «Колыма» до сих пор вызывает в памяти народной ужас. В те времена выживали в этих страшных местах только крепкие, закаленные люди
Культура |
Фото Рассказ « Ездовой» Зинаиды Маласовой (12+, окончание)
Фото: личный архив Кузьминых

 (Начало рассказа находится здесь, а по этой ссылке - продолжение)

Неудивительно, что и на Колыме Цыбик отбывал срок конюхом. Работал так же, как и в родной Xандале, и на фронте – отдавая всего себя заботе o своих подопечных. Нелегко пришлось Цыбику, хотя его любимые лошади были рядом, к лишениям привычен, голод и холод не пугали крепкого степняка. Вывозил  на лошадях поваленный ссыльными лес. В любое время года и в любую погоду Цыбик выполнял положенную норму лесозаготовки.

Невыполнение  жестоко каралось. Провинившихся оставляли без еды, в теплое время года загоняли в студеную воду, зимой ставили босиком на снег. 3аключенные должны были выстоять всю ночь. Ноги немели, от холода начинались судороги. Приходилось стоять попеременно то на одной, то на другой ноге. Слабые падали, захлебываясь в воде, замерзая на снегу. Выдержавших ждало не менее жестокое испытание – надо было, несмотря на голод, любой ценой выполнить норму заготовки.

Выстоявшего в первые годы заключения Цыбика даже подбивали на побег, а может, тем самым проверяли? И здесь, в ужасных условиях заключения, он не остался незамеченным. Его фронтовая дисциплина, выдержка, находчивость привлекли внимание комендатуры. Ему была дана свобода перемещения, он стал ездовым, выполняющим разные поручения для доставки в лагерь всего необходимого по хозяйственной части. Со временем часовые перестали его проверять, Цыбик заработал их доверие. На воле местное население относилось к нему как к орочону, поэтому не было враждебных проявлений. По натуре незлобивый, он сумел и с ними найти общий язык.

Естественно, что и другие заключенные лагеря обратили внимание на свободно передвигающегося порученца, стали обращаться к нему. По их просьбе привозил им курево, бумагу и другие бытовые вещи, необходимые любому человеку. Туда, как известно, попадали разные люди,   сам Цыбик был тому примером.

В разных переделках оказывался, но природная сноровка и смекалистость выручали его. Приходилось даже тайно провозить игральные карты для уголовных элементов лагеря. Изредка наблюдая за игрой этого контингента в карты, Цыбик только диву давался, какие огромные суммы денег крутились во время этих игр!

Не взяли его все темные силы, что властвуют на задворках ада. Не должен был бесстрашный фронтовик, геройски пройдя свой боевой путь, сгинуть узником Колымы. Он вынес все испытания, сколько бы судьба ни проверяла, крепко ли он стоит на своих кавалерийских ногах. Боги охраняли его, военная закалка не подвела, выручала в любых ситуациях.

Только не было рядом семьи, и душа стремилась на родину. Цыбик через девять лет получил амнистию за отличный труд и примерное поведение. Его друг отмотал весь положенный срок от звонка до звонка. Вернулся домой больным, хромым – лесоповал не пощадил ссыльного. 

Безжалостное время. Вернулся Цыбик домой, куда стремился всей душой, где ждали его жена и сынишка... А дома не было радости. Непосильный труд в тылу, холод и голод, тяжелое сознание того, что ее муж осужден советскими законами, подорвали здоровье Танхи. Она тяжело болела.

Он хоть и жалел Танху, но годы долгой разлуки, перенесенные моральные страдания охладили чувства Цыбика. Даже выросший сын не вернул трепетные чувства. Вскоре его Танxа умерла.

Конечно, Цыбик любил сына по-своему. Он столько о нем думал, представлял, как он растет без него. Теперь они остались вдвоем.

Цыбик опять вернулся к любимым лошадям.

Из-за нехватки мужчин многие работы выполнялись женщинами. Мужья погибли на фронте. Пережившие войну предвоенные дети только подрастали, но и их осталось в живых мало. Это ужасно, но война никого не щадила ни на фронте, ни в тылу.

На конюшне также работала вдова фронтовика, потерявшая в военное время дочку, благо хоть сын остался жив. Женщина была умна, сноровиста, напориста, старалась сама управиться с лошадьми. Но табун в отсутствие Цыбика вырос значительно, и в одиночку ей справляться было уже трудновато. Освобождение Цыбика подоспело вовремя.

Характер Дари Цыбику был узнаваем, его мать тоже была из рода Бохоевых, как и она.

Общий труд, тесное общение сблизили их. Испытавшие одиночество, пережившие войну, лишения, они нашли друг в друге поддержку.

Так уж было суждено, что счастье свое Цыбик нашел в лице моей тети Дари, на русском и по документам значившейся Дарьей. Многим нашим кударинским бурятам того поколения родители давали бурятские имена, при гражданской регистрации эти люди записывались под русскими именами, созвучными с их родным именем: Дари – Дарья, или по звучанию бурятских букв подбирались писарем русские буквы: Сэбэк – Цыбик. В то же время  буряты уже по-своему переиначивали русские имена, под которыми были зарегистрированы их дети. Таким примером были мои родители: Илья – Илюуха, выговаривали с протяжным «ю», переходящим на звук «у» на бурятский манер, Анастасия – Настаася с протяжным «а».

Мой дядя женился на моей тете почти в 50 лет. Восточная мудрость гласит, что встреча двух людей предначертана предыдущими жизнями. Что судьбой назначено, не обойти и не объехать.

Какие сильные люди были! Для счастья возраст не помеха, они родили пять дочек!

Жизнь есть жизнь, не все было гладко и ладно. По-разному сложились судьбы дочерей. В детском возрасте умерла их третья дочь – болезнь унесла. Вырастили остальных дочерей. Погиб сын дяди Цыбика Юрий.

Мои нагстяхай и насрайха были вместе и в горе, и в радости до самого конца. Взрослые дочери родили им внуков и внучек, счастливые дедушка и бабушка купались в веселом детском гомоне. Озорные, бойкие внучата не давали места унынию, скуке, заряжали энергией и без того бодрых стариков.

Уже в преклонном возрасте понесли тяжелую утрату – погибла в аварии взрослая дочь Вера, которой они очень гордились. Она, окончив с отличием сельскохозяйственный институт, была направлена в Читинскую область, так там и осталась в должности главного экономиста. Эту потерю уже старый дедушка Цыбик не смог пережить. Горе скосило ветерана. Никогда не болевший, он умер тихой смертью в кругу семьи, рядом находились супруга Дари, дочки, внуки.

Я очень любила свою мудрую нагстяхай. Эту любовь  пронесла до самой ее смерти.

Тетя оказала мне поддержку в самые трудные моменты, когда умер мой папа, а через два года и моя мама. Тогда у меня  оставалась моя тетя. Я знала, что когда бы  к ней ни обратилась, она мне всегда поможет мудрым советом. Я почувствовала себя осиротевшей в тот момент, когда узнала, что не стало тети Дарьи, теперь мне положиться было не на кого.

Удивительную жизнь прожил герой повествования Цыбик Карпович Кузьмин, яркий рядовой представитель советского общества. Стaхaновец, военный, ездовой-артиллерист, награжденный тремя медалями «3а отвагу», ссыльный Колымы, труженик совхоза «Шергинский», заботливый семьянин.

Из воспоминаний младшей дочери Людмилы Цыбиковны Кузьминой, заведующей Хандалинской начальной школы:

«Мы ложились спать, а отец в это время все еще находился на работе, во сколько он возвращался с конюшни, порой  и не знали. Сколько же хватало отцу для сна?! Он вставал очень рано, разжигал печку. В шесть часов уже был завтрак готов. Утрами мы просыпались от ароматного запаха, доносившегося из кухни. Это отец уже пожарил сало, мясо, а на углях испек картошку, рыбу. Сам же во дворе хлопочет, помогает нашей маме управиться с домашним хозяйством. У мамы забот, хлопот столько, что за день и не присядет.

От мамы нам доставалось в воспитательных целях – мы же были непоседы, от папы за все детство не услышали ни одного грубого окрика, ни одного шлепка не почувствовали на себе. Уходя в школу,  надевали просушенную обувь, теплую верхнюю одежду. Сами мы даже не догадывались с вечера развесить одежду, поставить обувь на теплую печку. Только когда отца не стало,   остро ощутили отсутствие его заботы.

Про свою жизнь, фронтовую службу, Колыму отец никогда не рассказывал. Единственное, он часто вспоминал про свою боевую подопечную Монголку, рассказывал, как в лютые морозы тепло лошади спасало его от обморожения. Благодарен был ей за неоднократное спасение от пуль, осколков. Многое из жизни отца стало известно благодаря рассказам мамы. Хорошо, что он хоть с ней делился сокровенным.

Каждый год 9 Мая отец с утра мылся, брился, доставал выходной костюм с медалями и уходил на митинг. Это был единственный праздничный день в году, когда он оставлял все свои заботы. Этот день он высоко чтил. Только повзрослев, мы стали понимать значение его поступков». 

Самое главное для человека – знать, что  жизнь  прожита  не зря.  Может,  все-таки  есть   какая-то связь с ушедшими героями и они все знают. Цыбик Карпович очень гордился бы своим внуком от старшей дочери Татьяны – Иннокентием Кочетовым, продолжившим его военную стезю. Иннокентий учится в Михайловской военной артиллерийской академии в Санкт-Петербурге.

Достались Цыбику Карповичу Кузьмину радость и взлеты, но не возгордился он, оставаясь скромным тружеником. Достались горе и падение, но не сломался, в 50 лет начав новую жизнь. Достойно вынес на своих плечах все тяготы, выпавшие на его долю.

Настоящий человек. Плохих ездовых кони не выносят из лап смерти.

Автор: Зинаида Маласова

 

Кол-во просмотров: 379

Поделиться новостью:


Поделиться: