Среди множества театральных профессий художник – постановщик занимает особое место. Его глазами зритель видит пространство сцены, воспринимает нюансы, постигает глубинные смыслы происходящего. Чем художник – постановщик отличается от режиссера – постановщика, в чем стержень профессии, мы беседуем с мастером своего дела, главным художником Государственного русского драматического театра имени Николая Бестужева Светланой Ивановой (Пузаковой).
- Светлана Петровна, принято считать, что главный в театре режиссер, без которого не может состояться ни один спектакль. Зачем нужен художник – постановщик?
- Объясню на конкретном примере. Сейчас мы работаем над постановкой по мотивам драмы Михаила Лермонтова «Маскарад. Круиз» (+16). Спектакль реализуется при поддержке Министерства культуры Российской Федерации в рамках «Программы развития театрального искусства на Дальнем Востоке».
Режиссер-постановщик Александр Фатеев прислал пьесу и поставил передо мной, художником – постановщиком, задачу: все действие от начала до конца, от заката до рассвета происходит на круизном лайнере. На настоящей палубе, где в общей сложности на протяжении всей пьесы друг с другом взаимодействуют около 20 человек. При этом в соответствии с замыслом режиссера наш лайнер находится в океане. Режиссер репетирует с актерами, прорабатывает характеры, а вот как сделать все это на борту большого лайнеры, причем сделать именно так, как хочет режиссер, возможно, сделать впервые в истории театра, и есть задача режиссера – постановщика.
- И как это сделать?
- Вы, конечно, понимаете, что построить на сцене лайнер не так сложно, как заставить его плыть, двигаться, поворачиваться к зрителю разными локациями. Там есть казино, каюта, бар, косметический салон, шезлонги и много чего еще. Какие-то предметы мебели должны выдвигаться, задвигаться, поворачиваться, потому что со всем этим актеры активно работают. Высота палубы 80 см, поручни добавляют еще метр, итого 1 метр 80 см. Да, можно было сделать и двухэтажный лайнер, но тогда с театральных балконов не будет видно всего действия. Поэтому нужно учитывать все нюансы.
Подробно описываю все это потому, что художник – постановщик все это должен увидеть сначала в своем воображении, просчитать, измерить. В специальной программе, как конструктор, художник – постановщик вычерчивает в 3Д схемы, локации, рисует эскизы, текстуры. Потом все это отправляется режиссеру – постановщику, он предлагает добавить что-то свое и постепенно мы начинаем собирать каждую сцену. Бывает так, хореограф видит действие таким образом, что на сцене нужны прямые лестницы вместо винтовых. Все для того, чтобы спектакль был цельным. И тогда художник – постановщик делает прямые лестницы. С художником по свету выверяется количество прожекторов для особых сцен. Подключает костюмы…
- Как все –таки вы заставите корабль плыть?
- Его, как любой лайнер, понесут вперед морские волны. Море, как слоеный пирог, что есть своего рода изобретение. Для того, чтобы найти синтез таких материалов, способных пропустить сквозь себя лучи, как пропускают лучи реальные волны, показать объем, я съездила на один завод, на другой, изучала свойства различных материалов.
Наше море, как и море во всех классических произведениях, должно жить своей жизнью. То есть может быть спокойным, с набегающей волной, темным, лучезарным и так далее. Вообще море– это волшебство бесконечности, также, как и костюмы Екатерины Груздевой, которую наши зрители помнят по спектаклю «Мертвые души». Фантастические маски, шубы, эпатажные одежды.
- Вы так ловко все обрисовали, словно мы уже сидим на спектакле.
- Спасибо моим преподавателям кафедры дизайна Восточно – Сибирского государственного института культуры Галине Николаевне Солнцевой и Игорю Вацлавовичу Соколовскому. Вспоминаю преподавателей живописи и рисунка Любовь Сергеевну Воронцову и Ольгу Анатольевну Кабанову, которые просто выжимали из нас все. Мы так учили цветоведение, сочетание цветов, текстур, что даже сейчас, спустя столько лет, разбуди меня ночью, я скажу, что с чем сочетается.
Так сложилось, что я начала работать в спектаклях, не имея художественного образования. В институт на заочное отделение поступила в достаточно сознательном возрасте. Нас учили буквально всему. Архитектуре, академическим дисциплинам, проектированию, конструированию, дизайну, дизайну костюмов и так далее.
- Во многих спектаклях вы выступаете и как художник по костюмам.
- Если взять все спектакли, в которых я принимала участие, а их более полусотни, в большинстве костюмы мои. Костюмы героев - вещь чрезвычайно важная. Костюмы либо «работают» на героев, либо подчеркивают их характер с иной стороны. В спектакле «Мушкетеры», премьера которого в Государственном русском драматическом театре имени Николая Бестужева состоится также этой осенью, я задействована и как художник по костюмам.
Так случилось, что благодаря моим родителям, моим предкам, дети и уже внуки занимаются тем или иным видом творчества. В нашей семье есть и художники по костюмам, и художники- декораторы, бутафоры, ювелиры, дизайнеры. Мои бабушки, мама любили и знали более 36 видов рукоделия. Отец писал пейзажи, мастерил своими руками различные предметы для дома. Родной дядя - один из лучших строителей деревянных, рубленых домов.
История наших родов сложная, как и у большинства семей. Ссылки, переселения, преследования - многое пришлось пережить моим предкам, но всегда помогала любовь к творчеству, деревянному зодчеству, плетению из лозы, шитью, вязанию, вышивке и многим другим любимым видам рукоделия.
Как-то в Интернете я нашла английский сайт с сообщением про польские архивы, хранящиеся в Англии. На мой запрос мне пришла официальная бумага о том, что моя бабушка принадлежала к древнему польскому роду, известному с 16 века, у них был свой герб и даже сохранилось подробное описание этого герба. Если помните, в спектакле «Дочь» (12+) герой Милорадов приходит свататься в дом банкира и в доказательство своего знатного происхождения показывает родовой герб. Чтобы не нарушать ничьих интересов, но и ничего не придумывать, вложила в руки героя этот самый герб, который мне прислали из Англии.
- Как вас воспитывали ваши родители?
- Я выросла в селе Оронгой Иволгинского района. Рано научилась читать, рисовать начала еще до года. В 9 лет прочитала «Евгения Онегина», а потом всю сельскую библиотеку, включая техническую литературу, какая там была. Так как была единственным ребенком в семье, родители пытались мне дать все, что знали и умели сами. Причем не вбить любой ценой, а вызвать живой интерес.
К примеру, мой день начинался с того, что отец говорил: сегодня мы рисуем запахи, завтра воспоминания, послезавтра - музыку. Ставил пластинки с ариями из опер, и я рисовала. Когда слушаю музыку или читаю пьесу, в моей голове сами собой возникают картины. Мама и бабушка тоже ненавязчиво учили рукоделию. В 90-ые захотела заниматься резьбой по дереву. Работала в доме мастера, в столярном цехе, где изготавливали деревянные скульптуры, предметы домашнего обихода, украшенные резьбой, деревянные кружева. Тогда же выучилась и получила народного мастера резьбы по дереву. Начинала работать в русском драматическом театре как художник бутафор, потом заведующей цехом.
Недавно увлеклась ткацким ремеслом, научилась плести славянские пояса на дощечках, на бердо. Как-то в моей жизни появилось гильоширование – техника ажурного выжигания по ткани. В спектакле «Жить – нежить» (12+), в храме богини Макоши огромные белоснежный ажурные украшения выполнены в этой технике. Всем говорю, что все что знаем и умеем нужно применять в своей работе, от этого, тот продукт, который рождается будет еще более привлекателен и интересен.
Как жизнь не стоит на одном месте, так и художник должен быть увлекающимся, развиваться, изучать новые виды искусства, пробовать что- то новое, придумывать новые творческие направления.
- С нетерпением ждем все премьеры!