Очередной визит в Бурятию представителей Центробанка России получился традиционно насыщенным. Специалисты в области денежно-кредитной политики встретились с местным бизнесом, рассказывали, разъясняли, отвечали на актуальные вопросы. В своем плотном графике советник заместителя Председателя Банка России Михаил Белов нашел время и для встречи с нашим журналистом.
- Михаил Маркович, год назад директор департамента денежно-кредитной политики Центробанка России Андрей Ганган так объяснил нашим читателям смысл повышения ключевой ставки: «Чтобы снизить перегрев спроса и дать возможность расширить производство, не разгоняя цены». Однако последние несколько месяцев мы наблюдаем прямо противоположный процесс, когда Центробанк России понижает ключевую ставку. Зачем?
- Действительно, в течение последнего времени Совет Директоров Банка России принимает решения о снижении ключевой ставки. Если в прошлом году в июне она была 21 процент, то сейчас — 14,5 процентов. И, согласитесь, это существенное снижение. Андрей Васильевич Ганган совершенно справедливо говорил, что цель повышения ключевой ставки — привести спрос в соответствие с возможностями российской экономики. За этот год динамика спроса приблизилась к возможностям расширения предложения товаров и услуг и сейчас примерно соответствует им. В результате годовая инфляция снизилась с 9,9 процентов в мае прошлого года до нынешних 5,6 процентов. То есть почти в два раза. Главное, что мы видим предпосылки к тому, чтобы этот процесс продолжался и дальше, поэтому и снижаем ставку.
Здесь важно понимать: ключевая ставка и другие инструменты денежно-кредитной политики действуют на экономику не мгновенно и даже не быстро, а с определенным лагом. Этот срок оценивается от 4-6 месяцев до 1,5 лет. Это приличный промежуток времени, в течение которого наше решение полностью (полностью здесь важное слово) переходит через спрос либо в замедление роста цен, либо в их ускорение.
Мы ожидаем, что инфляция вернется к цели в 4% в 2027 году и будет находиться на этом уровне и далее.
- Тем не менее, известный экономист Александр Шохин считает, что ниже 10 процентов ставка в этом году не опустится.
- Все решения Центробанка будут зависеть от того, какие данные мы получим и как будет развиваться ситуация. При этом основная неопределенность и основные риски просматриваются в том числе со стороны внешних условий и параметров бюджетной политики, и они не ушли с повестки дня. Пока прогноз такой — если ситуация будет развиваться в рамках нашего базового сценария, а у всякой организации, которая занимается анализом экономики, есть несколько сценариев, то среднегодовая ставка в 2026 году будет находиться в районе 14–14,5 процентов.
Здесь важно понимать, что речь идет о среднегодовой ставке. Мы вошли в этот год со ставкой 16 процентов, сейчас ключевая ставка 14,5 процента, и по нашему апрельскому прогнозу средняя ключевая ставка с 27 апреля до конца этого года составит 13,3–14 процентов. Прогноз на следующий год — 8–10 процентов.
О каких рисках я говорю? Мы видим, что в первом квартале этого года расходы бюджета были выше не только сезонной нормы, но и повышенных значений аналогичного периода 2025 года. Когда в прошлые периоды мы имели более высокую динамику расходов в начале года, это, как правило, сопровождалось увеличением расходов и дефицита бюджета по году в целом. Мы ждем уточненных параметров бюджета на текущий год, которые должны появиться ближе ко второй половине лета или осени. Для нас общая логика остается неизменной: чем больше бюджетный импульс, тем меньше должна расти вторая составляющая денежной массы — то есть кредитование. А значит, при прочих равных это потребует более высокой ключевой ставки.
- А что за риски со стороны внешних условий?
- Прежде всего, речь о ситуации на Ближнем Востоке, находящейся сегодня в фокусе внимания всего мирового сообщества. Тут важно, насколько сильно затянется конфликт, который уже продолжается больше, чем многие ожидали. А значит, возрастают риски негативных моментов и для российской экономики.
С одной стороны, ситуация порождает такие краткосрочные эффекты, как дорогая нефть. Поскольку это один из основных товаров российского экспорта, то растущие цены на нефть означают более выгодные условия как минимум для экспортеров. В свою очередь это может означать более крепкий курс для национальной валюты России. Казалось бы, это хорошо для какой-то части нашей экономики — крепкий курс рубля имеет дезинфляционный эффект.
С другой стороны, в случае затяжного конфликта ситуация может быть сопряжена с глобальным повышением роста издержек в мировой экономике. Мы говорим об импортируемых товарах. И эти издержки могут оказаться для российской экономики больше, чем преимущества от увеличения экспорта и укрепления рубля.
Что касается проинфляционных рисков со стороны внутреннего спроса (то есть спроса, который демонстрируют наши граждане и предприятия), то мы эффективно влияем на него ключевой ставкой. Мы ни в коем случае не против спроса, в чем нас иногда обвиняют. Центробанк ключевой ставкой сдерживает только избыточный рост спроса, то есть не соответствующий возможностям производства в российской экономике. Более того, мы реально влияем на него, и снижающаяся инфляция наглядно это иллюстрирует. Спрос не падает, а более равномерно растягивается во времени.
- Центробанк взял курс на инфляцию в 4 процента как оптимальную для всех. Почему именно 4 процента?
- Хороший вопрос, почему именно 4 процента взяты за таргет (от англ. target - «цель»). Это не случайная цифра, а максимум того, что может оцениваться людьми как ценовая стабильность. Дело в том, что согласно нашим опросам, инфляция не выше 4 процентов оказалась тем уровнем, который люди и компании воспринимают как ценовую стабильность.
При более высокой инфляции экономика не может развиваться стабильно и предсказуемо: разброс и колебания цен сильнее, людям и бизнесу сложнее ориентироваться, принимать какие-то решения по инвестированию, сбережению, кредитам. Многие в такой ситуации начинают смотреть в сторону иностранной валюты, что тоже не есть хорошо.
- Что скажете по поводу того, что в большинстве стран мира инфляция держится на уровне 2-3 процентов.
- Для нас такие уровни пока труднодостижимы из-за структурных особенностей российской экономики и повышенных инфляционных ожиданий. Но после того, как инфляция стабилизируется на уровне 4 процентов, будет оправданно рассмотреть вопрос о возможном снижении таргета к более низкому уровню. Подробнее об этом мы будем говорить в ходе так называемого обзора денежно-кредитной политики, подготовка к которому начата в этом году, а выводы будут представлены в середине 2028 года.
Наши исследования, как мы проводим денежно-кредитную политику, позволят более предметно и аргументированно ответить на вопрос о возможном снижении таргета. Повторюсь, возможном, потому что двигаться мы сможем только после устойчивого закрепления инфляции на уровне 4 процентов.
- Строительную отрасль называют локомотивом экономики. Можете прокомментировать появившуюся в СМИ информацию о падении спроса на новостройки, банкротстве фирм и другие негативные тенденции?
- На самом деле в жилищном строительстве наблюдается рост и позитивные тенденции по многим показателям. Конечно, как и в любой отрасли, в строительстве работают компании, финансовое состояние которых не лучшее, а уровень закредитованности высокий. У них возникают сложности. Но если проанализировать данные годовых отчетов крупнейших российских застройщиков и девелоперов за 2025 год, то большинство из них увеличили выручку и заработали прибыль. Что касается спроса на квартиры в новостройках, то за 1 квартал 2026 года спрос на них вырос на 20 процентов в годовом выражении, а физический объем продаж жилья в новостройках вырос за четыре месяца этого года на 8 процентов. Наблюдается увеличение строительства многоквартирного жилья.
Если говорить о запуске новых проектов, показатель, характеризующий ожидания застройщиков по поводу будущего спроса на квартиры, за те же четыре месяца вырос на 18 процентов. Ввод новостроек тоже вырос на 10 процентов.
- Известно, что вы часто бываете в нашей республике. Что вас влечет, какие достопримечательности привлекают больше всего?
- Моя теща родом из Улан-Удэ, здесь живут родственники, с которыми мы поддерживаем связь. Для нашей семьи Бурятия — это родное место в прямом смысле этого слова. Стараемся приезжать сюда как можно чаще. Нравится особая атмосфера, доброжелательность людей и такие уникальные природные явления, известные во всем мире, как Байкал.
- Всего вам хорошего и удачи!
