Напиши собственную новость и стань автором в Новой Бурятии!

Нынешний сезон Бурятского академического театра оперы и балета им. Г.Ц. Цыдынжапова завершился оперным фестивалем Л.Л. Линховоина (1924-1980), сумевшего завоевать львиную долю успеха на упоительном пиру славы, где в связи с его 90-летием перед публикой предстал очередной парад голосов.

Через пять лет после окончания Ленинградской консерватории в 1954 году 35-летний Л. Линховоин уже в 1959 году стал народным артистом СССР. К этому времени его багаж составили народные песни типа «Хурин хээр», партии Ловчего и Мельника в опере А.С. Даргомыжского «Русалка», Булгана-Табиты – предводителя бурятской делегации в её походе к Петру Iв опере «Побратимы» Д.Д. Аюшеева и хана Кончака в опере «Князь Игорь» А.П. Бородина. Для показа в программе IIдекады национального искусства в Москве ленинградский режиссёр А.Н. Киреев пошагово проработал с артистом мельчайшие детали его сценического поведения: выразительную жестикуляцию, повороты корпуса и т.д.

Ничего не добавили к облику виновника торжества нанятые актёры из Бурдрамы, как и министр культуры Т.Г. Цыбиков, вбрасывающий в публику дежурные фразы с нейтральным «замечательный», одинаково применимым к любому поводу.

По сути, в истории становления и развития оперного искусства в республике фигура Линховоина оказалась тем перекрёстком, после которого в труппе воцарился управляемый беспорядок благодаря слому традиционной иерархии внутритеатральных ценностей, а также установлению приоритета личных интересов над общественными. Именно с того времени хозяевами положения стали оперные солисты, определяющие как выбор репертуара, так и постановочное руководство. А сегодня на вершину этой пирамиды водружён концертмейстер, диктующий свою волю солистам, а те, в свою очередь, – дирижёрам и режиссёрам, вынужденным потакать их прихотям и амбициям. Отсюда вытекают все беды последних лет – бесконечная чехарда и поедание постановочного персонала, ставшие системой работы коллектива. Итак, как говорится в писании, «по плодам дел ваших будете судимы».

Как-то, увидев на афише огромные буквы Л. Линховоина и несоразмерно малые Л. Сахъяновой, бесподобная балерина пыталась, с её слов, выяснить, кто установил такой порядок вещей. В ответ услышала: «Театр называется оперы и балета, а не балета и оперы, потому сначала я, потом ты». Ныне же балет переживает полосу подъёма в связи с деятельностью худрука Морихиро Иваты, осуществившего балетные премьеры «Дон Кихот» Л. Минкуса, «Бахчисарайский фонтан» Б. Асафьева, уникальные танцевальные миниатюры. Сегодня, дополнив этот ряд отчётным концертом хореографического училища с фрагментами из «Гаянэ» А. Хачатуряна в постановке Татьяны и Юрия Муруевых, сопоставимых по силе художественного воздействия со «Спартаком» Ю. Григоровича в 60-е годы в Большом театре, можно сделать поправку на театр балета и оперы.

Ибо балетный цех поддерживает свой профессиональный статус и сценическую форму, освежая время от времени репертуар и осуществляя новые вводы. Оперная же труппа вместо ритмичной работы с постепенным впеванием и выгрыванием артистов в роли пребывает в двух диаметрально противоположных состояниях: аврал до изнеможения или простой с незанятостью в спектаклях и беготнёй по корпоративам, стирающим всякую индивидуальность. А на выходе спектакля это предательски сказывается на плохом знании мизансцен, внутренней пустоте, коротком дыхании, не позволяющим вытянуть до конца фразу.

Это и предшествовало фестивалю из двух спектаклей и двух концертов, из которых виновник торжества в «Аиде» Дж. Верди не был занят. Обрамляющие концерты не могли не произвести впечатления на публику, ибо включали эффектные шлягеры из оперной классики в исполнении гостей и хозяев праздника. Здесь зритель воочию увидел эталон актёрской формы, присущей приглашённым вокалистам с их осмысленным и сосредоточенным погружением в музыку и высокой эмоциональной отдачей.

Истинно мужской благородный артистизм, восходящий к лучшим традициям оперно-концертного исполнительства продемонстрировали монгольские вокалисты: Ч. Энхтайван, Ч. Бадрал и А. Сайнбаяр и вызвали неподдельное восхищение зала. Ария Царицы ночи из «Волшебной флейты» В.А. Моцарта буквально заворожила инструментальным характером голоса певицы У. Уянги, абсолютной чистотой интонирования и виртуозным блеском. Чувство законной гордости испытали присутствующие за своих земляков Шагдара Зондуева, Константина Буинова – солистов Новосибирского оперного театра, и Михаила Пирогова из Саратовского, профессионально растущих и прославляющих республику за её пределами. Чужеродно лишними выглядели в компоновке программы три тенора с песней «Сурхарбан» В. Дамбаева – каждый по строчке.

И здесь хочется напомнить, что в 60-е годы Минкульт единым приказом направил в музыкальное училище группу ветеранов сцены. Тем самым некогда прославленные Н.К. Петрова, А.А. Арсаланов, К.И. Гомбоева-Языкова, оказавшись не к месту в театре, дали удивительные результаты на педагогическом поприще и воспитали себе достойную смену. Сегодня уже их воспитанники, достигнув возраста педагогов, могут и должны претендовать на собственный класс вокала. Тем более что колледж искусств остро нуждается в притоке свежих сил.

Однако вернёмся к фестивалю. Уязвимым местом первого вечера стал, по сути, антиоркестр под управлением Но Тэ Чола с нервно-судорожной манерой дирижирования, сбивающей дыхание вокалистов неумением соотносить с ним свои действия. Несостоятельным оказался фортепианный аккомпанемент Д. Линховоин с крайними голосами без середины, подчёркивающий благодаря микрофонному усилению топорную игру напористых басов. На грани меры и вкуса предстал перед слушателем и вокальный шедевр Б. Балдакова, первая и лучшая исполнительница которого Чимита Шанюшкина уже тогда протестовала против налёта цыганщины и пустого «полоскания» по клавиатуре.

Несмотря на экстренный ввод в партию Ярославны Марины Коробенковой в «Князе Игоре» вместо объявленной Г. Шойдагбаевой, она с честью вышла из ситуации (напомним, что такое уже случалось на иркутских гастролях в нулевые годы), представив свою героиню в виде любящей супруги и мудрой правительницы – наместницы князя, решающей в его отсутствие важные дела. Певица умело пользуется приёмом mezzavoce, обогащающим её голосовую палитру, и добивается в узловых моментах действия трогательной проникновенности звучания.

Солист ГАБТа Михаил Казаков преподал партнёрам своего рода мастер-класс, вылепив в партии Кончака рельефный образ повелителя степей чётким рисунком роли, отчётливой дикцией и просторным басом. Как всегда благоприятное впечатление произвёл Данзан Бальжинимаев в роли половчанина Овлура. Хороший игровой и вокальный потенциал выказали перспективные дебютанты Баяр Аранжуров и Чингис Иванов в партиях беспутых гудочников Скулы и Ерошки, продолживших традицию своих предшественников – Доржи Дугарова и Тараса Карпова, Николая Литвинова и Георгия Синюшкина естественным вживанием в материал.

Серьёзной удачей фестиваля стала работа дирижёра Е. Шейко. Сосредоточив в своих руках главные нити спектакля, он добросовестно восстановил полный текст партитуры и планомерно выстроил линию сквозного нарастания в прологе до сцены затмения, в 1-ом действии – к набату, возвещающему о пожарище, во 2-ом – до необузданной стихии половецких плясок.

Рядом несуразностей грешит режиссура Е. Артюхиной, в которой нарочитая заданность в наступлении бояр на княгиню в её тереме выглядит излишеством и мешает восприятию эпического строя спектакля, как и приплясывание дворовой челяди в такт залихватской песне Галицкого. Зато более убедительной и наполненной должна была выглядеть сцена проводов в поход войска Игоря с троекратными «целованиями от лад» и низкими поклонами, с христианским обрядом надевания крестов на буй-туров – мужчин и машущими платочками женщин.

Выход Кончаковны обставлен неспешным любованием драгоценностей, затем происходит невероятное: половецкий дозор, обходящий свои владения, застаёт врасплох интимную обстановку её тайного свидания с Владимиром Игоревичем: «Медленно день угасал». Тогда юная госпожа, лежавшая на кушетке, внезапно спохватывается, забегает в шатёр и исчезает за кулисами. И как здесь быть с чувством исторической правды?

«Аида» подняла тонус фестиваля полнозвучным и стройным оркестром под руководством дирижёра Л. Корчмара, представшего настоящим мастером своего дела в достижении гармоничной выровненности всех компонентов спектакля.

Сильные страсти, захватившие героев, и прекрасная музыка Дж. Верди превращают спектакль в красочное, захватывающее зрелище. Способность актёрской сборной включиться в действие практически по ходу и провести его на одном дыхании говорит о высоком профессионализме каждого из его участников. В эпизодах с участием Амнерис солисткой Мариинского оперного театра Надеждой Сердюк как партнёры, так и зрители оказались во власти гордой дочери фараона. Настолько мотивированы каждая её интонация и каждое душевное движение, выражающие широкую гамму чувств: отчаяние, смятение, подозрение, жажду мести и т.д.

Пусть не по-отцовски молод монгольский баритон Энхтайван Чимэдэй в роли эфиопского царя Амонасро, пронизанного волей к победе и спасающегося бегством из египетского плена. Особенность актёрской индивидуальности певца состоит в неподдельной мощи его сценического темперамента, проявляющейся в способности вибрировать в тон эмоциональному строю музыки и увлекать всех за собой.

Для достижения такого же мастерства молодое поколение бурятской оперной труппы нуждается, безусловно, в серьёзных профессиональных наставниках, способных работать с истинной художественной увлечённостью, а не только во имя поддержания чьей-то славы. Только такие вложения оправдывают себя, как это было в недавнем прошлом театра и биографии самого Л. Линховоина.

Итак, праздник закончился, дым рассеялся. Неужели на смену сценическим законам вновь придёт степное право с его культом силы и чувством вседозволенности для избранных? Эта модель управления, далёкая от природы творчества, удобна для тех, кто, потакая беспорядку, ищет выгоду в мутной заводи.

И всё же, какой урок извлёк коллектив театра из проведения фестиваля? На что в очередной раз вбуханы бюджетные и спонсорские средства? Каким содержанием наполнена руководящая деятельность О.В. Цыбикдоржиевой, если театральный процесс протекает большей частью в её отсутствие и служит препятствием на пути познания ею мира в загранпоездках? Где будет столоваться министр культуры Т.Г. Цыбиков по окончании театрального сезона с компанией, если накрытые столы VIP-кабинета являются главным смыслом его театральных интересов?