Глава ЦИКа Элла Памфилова рассказала РБК, что Кремль не давал установку обеспечить максимальные явку и результат на президентских выборах, об условиях регистрации Навального и что муниципальный фильтр порождает «произвол»

«Есть законодательные «щели» для «нужных» кандидатов»

— Вы обещали в 2016 году перед выборами в Госдуму, что если будут нарушения и вы не справитесь с ними, то вы покинете пост. Дадите подобное обещание перед президентскими выборами?

— Такое — категорически нет. Не вижу повода. Да, было эмоциональное заявление: мол, сейчас приду — вся такая решительная — и быстро наведу порядок. Не тут-то было: чем глубже погружаюсь в избирательную систему, тем больше убеждаюсь в том, что хорошо продуманные системные преобразования требуют и сил, и времени, если иметь в виду долгосрочную перспективу, а не сиюминутный эффект. ЦИК не имеет права увольнять или назначать председателей даже региональных избирательных комиссий, не говоря уже о формировании территориальных и участковых. Кадровые вопросы — это сложный договорный процесс, достижение компромиссов с региональными руководителями, законодателями, партиями и коллегами по ЦИКу, которые также делегированы разными партиями и имеют подчас разные точки зрения.

В ряде регионов сохраняется почва для незаконного администрирования: не до конца изжиты изощренные практики фальсификаций, основанные в большей степени на интересах местных «элит», чем на задачах, декларируемых государством; есть законодательные «щели», позволяющие создавать преференции для «нужных» кандидатов.

Можно, конечно, с апломбом большевика быстренько наломать дров так, что щепки не только разлетятся, но и вспыхнут разрушительным пламенем. Иногда не крупные проблемы на поверхности, а именно незначительные нюансы, которым вовремя не придали значения, могут вдребезги разбить громадье выстраданных планов.

Проще всего, несмотря на все сложности, решать вопросы технического переоснащения. А самое тяжелое — преодоление издержек человеческого фактора: изменение сознания и привычных моделей поведения, искоренение порочных практик, финансовой, партийной, административной и иной зависимости членов комиссий — с одной стороны, а также избавление от общественной лени и равнодушия граждан к избирательным процессам — с другой. И уход от пренебрежения правом со всех сторон!

Понятия «справилась — не справилась» — относительны. Каков критерий? Понятно, что главное — это доверие людей к результатам выборов, но здесь в первую очередь важна политическая составляющая, которая выходит далеко за рамки полномочий и возможностей ЦИК. Но мы пытаемся, анализируя то, с чем сталкиваемся, посылать соответствующие сигналы и предложения наверх. Наша позиция максимально активна: никто не заставлял нас проводить научно-практическую конференцию, без конца встречаться с партиями, собирать все наболевшие проблемы, формировать предложения, идти к президенту, убеждать, что все избирательное законодательство требует серьезного переосмысления. Можно было спокойно, мол, не наше дело, ограничиться исключительно функцией исполнения законов и не более того, поскольку ЦИК даже не обладает правом законодательной инициативы.

Уходить [с поста главы ЦИКа], когда с моей же подачи запущены серьезные долгосрочные шаги, нацеленные на оздоровление всей системы, было бы малодушием.

— Вы говорили, что вас не волнует уровень явки на губернаторских выборах — лишь бы она была реальной. А как вы относитесь к заявлениям о том, что в некоторых регионах — например, в Москве — перед сентябрьскими выборами происходит намеренное снижение явки, так называемая сушка?

— Не совсем так. Явка меня тоже волнует, но гораздо больше меня волнует то, чтобы эту явку не «натягивали» искусственно — принуждением, вбросами или фальсификациями. Людей надо убеждать, а не принуждать. И самое главное — избирательные комиссии должны адекватно и точно представлять в отчетах реальную явку, какая бы она ни была.

С удивлением читаю в прессе домыслы о якобы «установке Кремля» в виде 70/70 (явка/результат. — РБК) на предстоящих президентских выборах. Мне об этом никто не говорил, да и попробовал бы кто-то из высокопоставленных чиновников даже намекнуть на нечто подобное! И за моей спиной это тоже не пройдет: опыта уже поднабралась, чтобы вовремя бить по рукам желающим оказывать начальству медвежьи услуги.

Я хорошо знаю решительный настрой президента на честные выборы, поскольку именно у него, и ни у кого другого, возникла идея предложить эту должность мне, человеку, который не связан ни с какими группами влияния, не зависит от них и никому ничем не обязан. Есть Конституция, есть закон, и есть мандат президента на наведение порядка в этой сфере. Пусть не всё и не сразу, но обязательно получится.

Что касается Москвы, несмотря на то что выборы в городе будут муниципальные, вне прямой компетенции ЦИКа, мы очень внимательно наблюдаем за тем, что там происходит. Пока жалоб и обращений мало, комиссии практически всех зарегистрировали, есть новации, расширяющие возможности кандидатов при проведении агитации среди населения. Поэтому ни о какой «сушке» явки речи не идет. Посмотрим, что будет дальше.

«Ройзман сам преждевременно сошел с дистанции»

— Вы назвали ложью слова екатеринбургского мэра Евгения Ройзмана о непроходимости муниципального фильтра. Ситуации, в которых сильные кандидаты не смогли пройти фильтр — например, сам Ройзман в Свердловской области и Вячеслав Мархаев, кандидат из Бурятии, — не редкость. Согласны ли вы с тем, что в некоторых регионах фильтр непроходим без поддержки «Единой России»?

— Согласна. Складывается весьма неловкая ситуация для партий, когда они вынуждены пользоваться политической «благотворительностью» партии власти, собирая подписи. Хорошо, что большинство депутатов от «Единой России» подписываются за претендентов от других партий, понимая негативные последствия безальтернативных выборов. Но это порождает вкусовщину, произвол и избирательный подход, поэтому изменения необходимы. Они могут быть радикальные, умеренные или косметические. Например, можно существенно снизить фильтр до 1–2%, можно предложить, чтобы каждый депутат мог подписываться за нескольких кандидатов, можно предложить кандидатам на выбор или подписи депутатов собирать, или подписи избирателей, или вносить залог.

Что касается Ройзмана и Мархаева, то их ситуации существенно различаются. Вячеслав Мархаев корректно выдвинулся, открыл избирательный счет в Сбербанке, собрал необходимое количество подписей депутатов, первый их сдал. И «споткнулся» о пресловутый местный админресурс, который был применен в тщательно завуалированной циничной форме. Можно предположить, что одним из кандидатов заранее были собраны подписи в количестве, существенно превышающем законодательную норму. Затем, зная, какие подписи сдал Мархаев, взяли несколько подписей и просто продублировали. Мы дважды тщательно и подробно разбирали всю эту предельно неприличную ситуацию, ища хоть малейшую зацепку, чтобы Мархаева зарегистрировать, не нарушая закона, но вынуждены были отказать по формальным признакам. Это как раз тот случай, когда все верно по форме, но по существу — полное издевательство. Поэтому все материалы по возможным злоупотреблениям, расследование которых выходит за рамки нашей компетенции, направлены нами генеральному прокурору. Вызывает сожаление, что в результате у избирателей оказалось меньше возможностей для выбора.

Конечно, вызывает сожаление и неучастие Евгения Ройзмана в предстоящих выборах, но он, в отличие от Мархаева, сам преждевременно сошел с дистанции, несмотря на определенный шанс пройти сквозь фильтр. Его обобщающее утверждение о том, что фильтр в принципе невозможно преодолеть, не соответствует фактам. В 16 регионах, где будут проходить прямые выборы первых лиц, из 105 выдвинувшихся кандидатов от 24 партий 75 кандидатов от 14 партий были зарегистрированы, а это свыше 70%. Априори заявлять, что Ройзману все перекрыли, было некорректно, поскольку в 70 муниципальных образованиях из 73 в Свердловской области ​осталось несколько сотен невостребованных подписей депутатов. И никакого блокирующего пакета в 18 сельских поселениях тоже не удалось обнаружить. По сбору подписей возникло тоже много вопросов, и его малоубедительный снимок 24 подписных листов вызывает их еще больше.

Довольно странной для опытного политика оказалась запоздалая процедура выдвижения, да еще от партии, у которой в целом ряде регионов, включая Свердловскую область, возникли серьезные внутрипартийные неурядицы. Были допущены очевидные и для ЦИКа, и для Минюста нарушения. Мы пытались помочь ему рекомендациями, чтобы быстро все исправить, благо времени было достаточно. Но в ответ получили оскорбительное и безосновательное заявление партии «Яблоко» в мой адрес. Вот почему для меня и моих коллег было делом чести тщательно проанализировать всю ситуацию и адекватно на нее ответить. Судите сами: политик с серьезными намерениями не мог не открыть избирательный счет (Ройзман единственный не сделал этого из всех кандидатов), зная, что без счета регистрация невозможна. А вот если бы он попытался пройти весь путь от выдвижения и до регистрации, убеждая «свободных» депутатов его поддержать, то у него было бы полное моральное право, как у Мархаева, заявлять о том, что в области ему оказалось невозможным преодолеть фильтр.

Вот и получилось громко и неловко. С трудом могу себе представить брутального господина Ройзмана, высокопоставленного чиновника, государева человека — руководителя крупного города, обладающего определенным административным ресурсом, — этакой слабенькой жертвой, затравленной режимом!

— После того как Мархаев не прошел муниципальный фильтр, регионов, где ожидаются конкурентные выборы, не осталось. Исключение сильных кандидатов — это сознательная политика глав регионов с согласия Кремля, чтобы пройти выборы без проблем, соревнуясь только со статистами?

— В некоторых регионах есть проблема, но «руки Кремля» там точно нет. При этом в других регионах, например в Карелии, конкуренция вполне реальная.

Есть тенденция, ставшая довольно популярной у ряда политиков, которые, с прицелом на будущие выборы, пытаются максимально раскрутиться в текущих избирательных кампаниях на образах жертв, преследуемых режимом, который их якобы страшно боится. При этом они прилагают все возможные усилия, чтобы их, не дай бог, не зарегистрировали!

«Нельзя в спешке все кардинально менять»

— Вы говорили, фильтр оставить все же нужно для отсеивания «проходимцев и фейковых партий». У ПАРНАС, Партии прогресса и «Яблока» тоже есть свой электорат, но ресурсов на прохождение фильтра нет и в обозримом будущем не предвидится. Получается, их можно считать проходимцами с фейковыми партиями?

— Не фильтр оставить, а предусмотреть определенные критерии, чтобы не доводить выдвижение до абсурда. Под фейковыми партиями я, конечно, подразумеваю совсем не те, которые вы перечислили. От «Яблока» зарегистрировались кандидаты на выборы в заксобрания, от ПАРНАС — в губернаторы. А проходимцы — это, в частности, те, кто торгуют своими фамилиями, чтобы плодить двойников или зарабатывать на применении иных грязных технологий. И фейковые партии — это фантомы, мыльные пузыри-однодневки, подчас политические стервятники, занимающиеся или шантажом других партий, или их дискредитацией.

Во всех демократических странах существуют определенные критерии и условия для выдвижения и регистрации кандидатов. Эти критерии не должны препятствовать реальной конкурентной борьбе, но должны отсекать «продукты» грязных политтехнологий, криминал и экстремистов. Но давайте не будем предварять работу экспертов, которые соберутся в сентябре.

— Эксперты, в том числе и из рабочей группы при ЦИКе, много критиковали поправки Клишаса — Широкова, называя их полумерами. Нуждается ли избирательное законодательство в дальнейшем реформировании? Какие предложения реформ обсуждаются с объединенной рабочей группой экспертов, членов ЦИКа и представителей администрации президента, создание которой было анонсировано весной? Возможна ли отмена единого дня голосования?

— На то они и эксперты, чтобы всегда быть недовольными и критиковать. Хотя далеко не всегда и не во всем эта критика справедлива. Например, для меня эти поправки, как «стакан наполовину полон», а для некоторых экспертов — «наполовину пуст». В любом случае, пусть критикуют и предлагают альтернативу, чтобы мы не расслаблялись. Главное, чтобы реальная картина не искажалась и не перечеркивалась бы вся та огромная работа, которую мы затеяли.

Нельзя в спешке все кардинально менять — сейчас были внесены только самые актуальные поправки. Многие новшества апробируем на сентябрьских региональных выборах, после чего, возможно, могут быть внесены определенные коррективы в законы.

Но пока это все — «правовая косметика». Основная работа по полному анализу всего избирательного законодательства, практике его правоприменения, формированию долгосрочной правовой стратегии и систематизации избирательных законов будет вестись в созданной по поручению президента рабочей группе. Она уже началась. Нужен ли избирательный кодекс, как пересматривать фильтр, какова должна быть политическая реклама в межвыборный период, целесообразен ли перенос единого дня голосования, возможно ли возвращение на выборы общественного контроля — это только часть вопросов, которые предстоит обсуждать в ближайшее время.

— Недавно появилась новость о том, что первый россиянин воспользовался новым порядком голосования — «без открепительных». Эксперты считают, что система с марками не исключит «карусели». Насколько вы считаете эту схему безопасной? Насколько вырастет явка благодаря отмене открепительных?

— Эксперты считают?! Не обобщайте! Вот вам пример одного из стереотипов, с которыми приходится бороться. Стереотип, идущий от незнания, поверхностного представления о новых предложенных механизмах голосования, которые основаны на беспрецедентной системе контроля. Или от сознательного желания любой ценой дискредитировать выборы.

У нас будет три категории голосующих. Первая — традиционная, самая многочисленная, «приписанная» к участкам по месту жительства.

Вторая — «раскрепощенная», избавленная от необходимости брать открепительные по месту жительства, чтобы проголосовать там, где они будут находиться в день выборов. Предполагаем, что она может быть весьма многочисленной, поскольку в стране много людей, живущих или работающих совсем не там, где постоянно прописаны.

И третья — с марками, самая малочисленная. Это те, у кого изменятся обстоятельства в последние четыре дня до выборов: они не смогут проголосовать у себя на участке, но смогут там получить с высокой степенью защиты специальное заявление с маркой, обладающей уникальным номером, и проголосовать на другом участке.

Все участки, где сможет голосовать эта малочисленная группа, заранее будут обнародованы ЦИКом, чтобы наблюдатели «накрыли» их своим присутствием в первую очередь и с особой тщательностью могли проконтролировать весь процесс. А еще видеокамеры, в том числе в ТИКе [территориальная избирательная комиссия], обнародование дополнительных данных, специальные группы контроля от партий, следящие за вводом протоколов в систему ГАС «Выборы», применение QR-кодов [машиночитаемых протоколов], увеличение в два раза КОИБ [комплексов обработки избирательных бюллетеней], опубликование в определенном формате списков убывших-прибывших, чего никогда ранее не было, расширение возможностей наблюдателей. Это только часть мер, которые будут приняты, чтобы максимально исключить даже мелкие нарушения. Поэтому я с недоумением воспринимаю попытки связать марки с «каруселями». Пожалуйста, приходите, контролируйте, чтобы удостовериться в том, что процесс идет без нарушений. Тем более что у аккредитованных СМИ тоже есть полная возможность наблюдения от и до.

— Есть ли данные о том, какой бюджет будет заложен на информационную кампанию до президентских выборов?

Что касается программ ЦИК об информировании избирателей о предстоящих выборах и дополнительных возможностях, которые появились у избирателей, то мы будем использовать самые разные формы [информирования], но пока рано об этом говорить.

— Чтобы привлечь молодежь к выборам, ЦИК будет создавать игры и мобильные приложения, которые будут разблокироваться, допустим, только на территории участков?

— Мы предполагаем сделать мобильные приложения, которые будут показывать, как легче найти свой участок. Но заниматься всякого рода глупостями, дешевыми завлекалочками в виде покемонов точно не собираемся.

«О какой кампании Навального идет речь?»

— О своих планах участвовать в президентских выборах уже говорил Владимир Жириновский, в КПРФ все идет к тому, что выдвинется Геннадий Зюганов, а от «Яблока» о выдвижении уже заявил Григорий Явлинский. Вам не кажется, что участие этих традиционных кандидатов, не особенно популярных среди молодежи, негативно скажется на явке?

— Зато это хорошо в целом для выборов, и особенно для избирателей, которые, несомненно, есть у этих уважаемых политиков. И Геннадий Андреевич, и Григорий Алексеевич, и Владимир Вольфович обладают ярко выраженной индивидуальностью и имеют программы, которые основаны на тех принципах, которым они следуют уже много лет.

— А что тогда могло бы подогреть интерес к выборам? Неожиданный и неочевидный кандидат нужен?

— Интерес подогревает определенная интрига, неожиданные кандидаты, интересные программы, которые цепляют людей за живое, реальная конкуренция идей.

Но подогреть, как вы выразились, интерес к выборам, в том числе и со стороны молодежи, могут самые разные и неожиданные факторы — посмотрим…

— Как вы оцениваете ход кампании Алексея Навального? Уже сейчас его узнаваемость выше, чем у многих федеральных политиков. Вы говорили, что он будет зарегистрирован, только если произойдет чудо. Что вы подразумеваете под чудом и как бы вы в таком случае оценили его шансы на выборах и влияние на явку?

— Чудо первое: представим, что он написал кассационную жалобу, соответствующая судебная инстанция вдруг отменяет действующие приговоры, и все его судимости снимаются. В этом случае он мог бы пойти на выборы. Но, по-моему, он жалобу так и не написал.

Чудо второе: срочно вносятся некие изменения в федеральные законы о выборах, которые позволили бы ему участвовать в выборах при наличии судимостей. Но поскольку вероятность подобных гипотетических чудес ничтожно мала, я не вижу способа, позволяющего его зарегистрировать.

Когда я слышу рассуждения некоторых наших политических или околополитических деятелей, считающих себя приверженцами демократических процедур, о том, что, мол, «там» еще ничего не решено и если вывести побольше народу на улицу, то под давлением масс его зарегистрируют, — я диву даюсь: как и кто это будет делать?! Уж точно не я.

Да и о какой кампании Навального идет речь? Нет никакой кампании — есть целенаправленные политические действия, раскручиваемые на сомнительном посыле о том, что это «президентская кампания». При этом ежедневно в головы молодым ребятам, особенно тем, кто привык «мыслить» эсэмэсками и хэштегами, «вбиваются» несколько повторяющихся мантр на тему: «Если нас будет много, то мы продавим. Что такое ЦИК? Ничто! Заставят — зарегистрируют».

Возвращаясь к вашему первому вопросу «При каких условиях вы готовы уйти?», скажу: если обходимся без чудес и законы остаются прежними, то кто меня заставит его зарегистрировать? Никто! Никто, даже если давить будут со всех сторон. Не я этот закон принимала, но коль он действует, нарушать его не намерена, и уходить под чьим-либо давлением тоже не намерена.

— Давайте представим: закон изменили, судимость отменили. Если Навальный пойдет на выборы, каким будет результат, повысит или понизит это явку?

— Это вопрос для политологов. У меня нет никакого желания гадать на кофейной гуще. Могу лишь предположить, что и он, и те, кто «подводит» под него серьезные ресурсы, нацелены на 2024 год, и для них регистрация Навального сейчас была бы крайне невыгодна.