Напиши собственную новость и стань автором в Новой Бурятии!

Когда мы заезжали в Турку, ребенок крикнул: «Смотрите! Какая большая песочница!». То самое засыпанное песком болото, где будет стилизованная рыбацкая деревня.

Обновление поселков Турка и Пески под турзону «Байкальская гавань» идет полным ходом, власти федеральные и республиканские вкладываются в инженерно-инфраструктурное развитие будущего флагмана экономики Бурятии. Среди провозглашенных целей – обустройство байкальского берега, увеличение туристского потока в республику, развитие частного бизнеса и рост налоговой базы Прибайкальского района. В конечном итоге должно получиться улучшение жизни местных жителей. Но пока от зоны только рост цен, снижение качества жизни и мусор, мусор, мусор…

Села будущей зоны на берегу озера Котокель, где за последние два года сложилась сложная ситуация. В 2008 году в озере начала гибнуть рыба, отравились и люди, один человек погиб. Позже был установлен диагноз – гаффская болезнь. Причина – сильная антропогенная нагрузка на озеро, к которой добавилось вымирание более десятка видов рачков, которые служили естественным фильтром воды озера.– Местные жители к озеру не подходят. Вначале было страшно, колодцы с Котокелем, наверное, связаны, а сейчас ничего – живы, здоровы. Раньше много туристов приезжало, сейчас нет никого, упали доходы – в магазине, где я работаю, выручки было на 3–4 тыс. рублей больше, – рассказывает продавец магазина в с. Котокель. – Сейчас все базы на юго-западе Котокеля закрыты, только военная база отдыха «Байкал» работает.

В селе Исток мужчина средних лет на вопрос: «Что изменилось?» ответил:
– Для меня ничего не изменилось, как в Байкале купался, так и купаюсь. А вот некоторые стали от садово-товарищеских участков отказываться около Котокеля.
– А с землей как у вас ситуация?
– Подорожала, участок в Турке стоит 1,5 млн рублей. А в Гремячинске еще дороже – от 100 тыс. рублей стоит одна сотка, т.е. 15 соток – 1,5 млн рублей как минимум.

Изменилась и повседневная жизнь прибайкальцев. «Местным жителям запретили лов рыбы. Мы ведь жили на этой рыбе – 70% рациона, привыкли ею питаться, а как сейчас без нее? – говорит мужчина. – В озере рыба несъедобная, а на Байкале ловить нельзя, получается, только покупать, а цена высокая. Можно было бы разрешить для местных жителей ловить рыбу, лицензии давать какие-то. В связи с ОЭЗ вообще, наверное, запретят подходить местным жителям к озеру с удочкой. Говорят, можно будет только в специально отведенных местах за деньги удочкой рыбу ловить».

Власти сосредоточены на одном – построить инфраструктуру. А вот обещания строительства объектов социальной сферы пока не выполняются. «Я не понимаю, такие деньги в ОЭЗ вбухивают, а школу в Турке сделать не могут. Ведь должен упор быть на нас, местных жителей, мы ведь здесь живем. Ни школы, ни больницы не строят, только ОЭЗ, и то наших мужиков на работу не берут».

– Цены в магазине на 20% выросли. Резко взлетели цены на жилье, увеличилась нагрузка на больницу. А еще закрывают больницу в Турке, там крыша ветхая и может упасть. А если, не дай Бог, туриста везти в Турунтаево? Еще из-за строительства стало много большегрузных машин, изменился ландшафт. Доступ к Байкалу затруднен, везде машины туристов, – говорит учительница Туркинской школы.

Везде мусор. Раньше его убирали леспромхозы, но они оказались вне закона после вступления в силу постановления о перечне запрещенных видов деятельности в Центральной экологической зоне. А свалки стали просто несанкционированными.

Купаться, есть рыбу на Котокеле нельзя

К управляющей компании ОЭЗ и подрядчикам у местного населения пока больше вопросов. Так, в июле был подписан «Общественный договор» между общественными организациями и местной администрацией. Предполагалось, что в него войдут и компании ОЭЗ, однако этого не случилось. Хотя нужно было именно трехстороннее соглашение – население и власть хотят видеть бизнес социально ответственным. Но пока села не видят даже налогов. Регистрируются предприятия не в районе, а например, в Улан-Удэ, в район налоги не поступают.

– Мы думали, что будут налоги от зоны, а они работают по упрощенной схеме. Если предприятие меньше месяца работает, то оно имеет право не регистрироваться. Подрядчики держат три-четыре субподрядных организации, и те налоги, которые мы ожидали, мы не получаем. ОЭЗ платит НДФЛ, но работают там только 20–30 человек. На 9 Мая мы им сказали: ладно, вы налоги не платите, дайте денег ветеранам, все пообещали, но никто не заплатил ни копейки. После 9 Мая собрались опять, и только тогда деньги дали. Но так ведь не делается, ходить и просить, – отмечает местная активистка.

– А какие изменения сейчас?

– Местные надеялись получить работу, а работы пока мало, правда, стройка основная не началась. Работников больше устраивают не по основному договору, а по упрощенной схеме, где не надо платить налоги. Их берут на неделю, разово, сразу рассчитываются с ними, а они довольны. Есть случаи, когда человек устраивается на работу, ему обещают хорошую зарплату, а потом высчитывают за питание, продукты, выходные дни.

Страдает и уникальная байкальская природа – экологи напоминают, что на территории участка «Пески» произрастает «краснокнижное» растение астрагал шелковисто-седой. Этот байкальский эндемик произрастает только в двух местах – здесь и на острове Ярки в устье реки Верхняя Ангара. Освоение участка «Пески» приведет к полному уничтожению этого эндемика. Правда, в плане освоения территории (на окраине общей застройки) имеется совсем небольшой участок с громким названием «Сад растений-эндемиков озера Байкал». А ведь выделенная территория крайне мала для сохранения редких видов. Возникает резонный вопрос: «К чему этот сад, если сейчас с этого участка вывозят песок, уничтожая при этом популяцию «краснокнижного» растения?»

Общий вывод сурово, но верно озвучил один из местных жителей: «Мы тут, как аборигены Африки, правда, нам даже бус не досталось».