Напиши собственную новость и стань автором в Новой Бурятии!

Сталинский танкист Николай Клыпин - один из первых жителей республики, удостоенных звания Героя Советского Союза. Воинская слава пришла к нему в 3-ю советско-финскую войну (1939-1940 гг.), а причиной заката военной карьеры полковника Клыпина уже в конце 1941 года стала личная ошибка Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина.

Верхнеудинск (Улан-Удэ) - родина героя

Наш герой родился 6 декабря 1908 года в Верхнеудинске (с 1934 года Улан-Удэ) в семье железнодорожного рабочего Иоакима Павловича Клыпина и домохозяйки Дарьи Прокопьевны Клыпиной.

Род Клыпиных происходит из Балаганского уезда Иркутской губернии, ныне Боханский район Усть-Ордынского Бурятского округа Иркутской области. Из Бохана родом отец Николая, Иоаким Клыпин (1870 г.р.), который в молодости покинул родительскую семью и работал на строительстве Транссибирской железнодорожной магистрали, прокладывал дорогу вдоль берега Байкала до станции Верхнеудинск.

Позже Иоаким (Яким, Аким) Клыпин поселился в Верхнеудинске, где работал чернорабочим, слесарем и осмотрщиком вагонов в железнодорожном депо на станции Верхнеудинск. Здесь он познакомился со своей будущей женой Дарьей (1872 г.р.), уроженкой поселка Ильинка Селенгинского уезда Забайкальской области (ныне Прибайкальский район Бурятии).

Николай Клыпин вырос в многодетной семье, вместе со своими тремя братьями - старшим Василием и двумя младшими Александром и Ефимом, а также четырьмя сестрами Фаиной, Глафирой, Верой и Надеждой.

В сентябре 1918 года, еще при власти Сибирской директории, или Временного Сибирского правительства,  10-летний Коля Клыпин начал учебу в железнодорожной школе станции Верхнеудинск. Она была открыта в 1903 году, а к 1910 году в ней обучалось уже около 300 детей железнодорожных служащих и горожан. Всю Гражданскую  войну и период частой смены власти Николай Клыпин последовательно заканчивал шесть классов железнодорожной школы.

Напомню, что тогда в Верхнеудинске попеременно властные функции исполняли Верхнеудинский Совет рабочих и солдатских депутатов, исполнительные органы Временного сибирского правительства (Сибирской Директории), Верховного правителя России Александра Колчака, Забайкальского правительства атамана Григория Семенова, Верхнеудинский народно-революционный комитет правительства Дальневосточной республики (ДВР) и, наконец, органы власти РСФСР.

Окончил школу он в 1924 году уже в Советской Бурят-Монголии.  После учебы, в период НЭПа ("новой экономической политики" Советского государства), 17-летний Николай Клыпин начал работать по найму у разных хозяев - дворником в заведении портнихи Доброхотовой, извозчиком у извозопромышленника Давыдова и других частных лиц, предпринимателей и обывателей в прошлом купеческого Верхнеудинска. Этот "нэпманский" период длился у юноши два года.

С парохода на танк

Следующие шесть лет жизнь Николая Клыпина была связана с речным флотом. С 1926-го по 1932-й год он работает в Селенгинском государственном речном пароходстве. Сначала грузчиком (чернорабочим), кочегаром-масленщиком, затем (с 1929 года) помощником машиниста парохода в местном речном порту (затоне речного транспорта). В 1929 году вступает коммунистический Союз молодежи (РКСМ).

В 1930 году 22-летний комсомолец Николай Клыпин поступает в Сибирский техникум водных путей сообщения в Омске (ныне Омское речное училище). И в 1931 году, после окончания первого курса техникума, работает помощником машиниста на пароходах "Байкал" и "Баргузин" Селенгинского речного пароходства. Водит пароходы по рекам Селенге, Баргузину, по Байкалу в навигацию 1932 года, продолжая при этом учебу. Тогда же, в январе 1932 года, Клыпин вступает в ряды сталинской ВКП (б). Принимает его в партию парторганизация Омского водного техникума.

К этому времени относится эпизод, когда, по рассказам Николая Клыпина своим братьям, его во время коллективизации как молодого партийца отправили в одно из сел в Омской области временно замещать председателя сельсовета, убитого кулаками. В том же сибирском селе состоялось покушение и на самого Клыпина. Его дом был ночью обстрелян крестьянами, сопротивляющимися "обобществлению их собственности.

Для Николая Клыпина тогда все закончилось благополучно. Позже в село прислали нового председателя сельсовета и курсант-речник вернулся в училище.

Свою военную карьеру наш земляк начал в том же 1932 году. В мае молодого матроса-водника призывают в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА). Имея на спиной два технических образовательных учреждения, - железнодорожную школу и водный техникум, - он сразу же поступает в Ульяновскую бронетанковую школу (с 1936 года - 1-е Ульяновское танковое училище имени Ленина).

Перед выпуском из танковой школы Николай Клыпин женился на 19-летней студентке медицинского техникума Татьяне Халюковой (после замужества Клыпиной).

- Я женат на дочери дворника. Жена нигде не работает, до замужества училась в медтехникуме в городе Ульяновске. Отец ее был батрак в деревне Илшанка Ульяновского района - Халюков Алексей Данилович, во время Гражданской войны был в рядах Красной армии и после революции и до настоящего момента работает дворником в гор. Ульяновске. Мать жены домохозяйка, у жены есть брат 13 лет не в здравом уме, - напишет он в своей автобиографии в декабре 1938 года.

После окончания бронетанковой танковой школы в Ульяновске в мае 1934 года младший лейтенант Клыпин был направлен из Приволжского военного округа в воинскую часть № 2956 под Ленинградом на должность командира танкового взвода (три танка). Уже в июле 1934 года часть перевели в состав Особой Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА), в которую в то время входили все части и соединения, расположенные на территории Дальневосточного края, Бурят-Монгольской АССР и Иркутского округа Сибирского края.

В этой части командир взвода Николай Клыпин прослужил до октября 1936 года. В январе 1936 года он получает свое первое повышение в военном звании, став лейтенантом.

"Спецкомандировка" в Китай

Период с октября 1936-го по сентябрь 1937 года - белое пятно в биографии Клыпина. В его личном деле записано, что в это время он был в "спецкомандировке" за границей в должности командира роты. В то время Советский Союз активно участвовал в гражданских войнах в двух странах - Испании и Китае.

В рамках "интернациональной помощи" советские военные специалисты тогда воевали в интербригадах, поддерживающих правительство Народного фронта в Испании, служили там военными советниками в частях республиканской армии.

В то же время военные советники из СССР служили в частях созданной китайскими коммунистами Китайской Красной армии (ККА) на "освобожденных территориях" вблизи границ союзной нам Монгольской Народной республики (МНР), а также в "национальных армиях" так называемых "милитаристов" (военных региональных правительств в Китае). И те, и другие в ходе вялотекущей Гражданской войны в Китае, длившейся к тому времени уже 10 лет, азартно "воевали" с центральным Гоминдановским правительством Китайской республики и друг с другом.

О том, где был в это время отправленный в "спецкомандировку" с "интернациональной помощью" комроты Николай Клыпин, - в Китае или в Испании, - сегодня нам достоверно (по документам) не известно. Родственники об этом тоже не знают.

Но судя по тому, что вернулся из командировки Клыпин в одну из частей образованного в 1936 году Забайкальского военного округа, который вместе с Монгольской народно-революционной армией (МНРА) в то время был глубоким тылом Китайской Красной армии (ККА), противостоящей армии президента Китая Чан Кайши, можно с большой степенью вероятности предположить, что был он, все-таки, в Китае. Зачем отправлять в Испанию военных советников, которые в это время служат на Дальнем Востоке?

Возвращение Николая Клыпина, как и большой массы советских военных советников в Китае, в сентябре 1937 года в свои части совпало с общим изменением советской внешней политики в отношении Китая. Дело в том, что к тому времени в этой стране завершился первый этап Гражданской войны, ход которой был нарушенной внешней агрессией. В июле 1937 года Япония начала военные действия в северной и восточной части Китая, захватив сначала Пекин, а затем перенеся эти действия в район Шанхая.

В августе 1937 года СССР подписал с правительством Чан Кайши советско-китайский "договор о ненападении". И уже в сентябре 1937 года Москва, которая стала дружить с Нанкином против Токио, предоставила правительству Китайской республики крупный кредит в 100 млн. китайских долларов. В помощь чанкайшистам начались обильные поставки советской военной техники и вооружений - самолетов, танков, артиллерийских орудий, боеприпасов.

Следовательно, отпала и необходимость держать советских "воинов-интернационалистов" в частях Китайской Красной армии и в армиях "милитаристов", воюющих с центральным правительством Китая. Все эти обстоятельства хорошо объясняют то, почему лейтенант Клыпин прибыл обратно из "спецкомандировки" в сентябре 1937 года.

Сменил "кубики" на "шпалы"

После возвращения из-за границы Николай Клыпин в течение трех лет занимался в основном штабной работой. С сентября 1937 года по апрель 1939 года он служил в Забайкальском военном округе помощником начальника штаба 7-го отдельного танкового батальона (в/ч 6817). В мае 1938 он получает звание старшего лейтенанта.

Весной 1939 года начинается новый этап военной карьеры Николая Клыпина. 23 апреля этого года он вместе с воинским званием капитана получает новое назначение - на должность начальника штаба 64-го танкового батальона 26-й легкотанковой бригады и отбывает на Украину в одну из групп войск Киевского особого военного округа (КОВО).

Таким образом, он перешел из второй (средний командный состав) в третью (старший командный состав) группу военнослужащих РККА, сменив, наконец, "кубики" (квадраты) на "шпалы" (прямоугольники) на петлицах своей формы. Одна "шпала" на петлицах офицерской формы соответствовала тогда званию капитана, который мог занимать должность командира, комиссара или начальника штаба батальона.

Именно в составе 26-й легкотанковой бригады батальон капитана Николая Клыпина примет участие в так называемом "освободительном походе" РККА в Польшу.

Пойдут машины в яростный поход...

Ко времени начала 10-дневного "польского похода" РККА 1939 года 26-я легкотанковая бригада (26 лтбр), в которой проходил службу Николай Клыпин, входила в Каменец-Подольскую армейскую группу войск Киевского особого военного округа (КОВО). На период "похода" этот округ развернул свое полевое управление в Украинский фронт. Вместе с Белорусским фронтом (Белорусский особый военный округ БОВО) они и совершили в сентябре 1939 года крупную стратегическую операцию, в результате которой к СССР и к пока независимой Литовской республике было присоединено 50 % территории подвергнувшейся советско-германскому нападению Польши - Западная Украина, Западная Белоруссия, Виленская область и город Вильно.

В директиве наркома обороны СССР Клима Ворошилова и Генштаба РККА "О начале наступления против Польши" говорилось:

№ 16634
П р и к а з ы в а ю:
1. К исходу "16" сентября скрытно сосредоточить и быть готовым к решительному наступлению с целью молниеносным ударом разгромить противостоящие войска противника:
а) Каменец-Подольская группа — командующий группой командарм 2-го ранга тов. Тюленев, в составе 16-й, 9-й, 32-й и 34-й кав. дивизий, 72-й и 99-й стр. дивизий, 25-го танк. корпуса, 26-й и 23-й танк. бригад, 283-го и 274-го корп. артполков — в районе Гусятин, Каменец-Подольск, Ярмолинцы.

- Задача — нанести мощный и молниеносный удар по польским войскам, надежно прикрывая свой левый фланг и отрезая польские войска от румынской границы, решительно и быстро наступать в направлении на Чортков, Станиславов и к исходу 17 сентября выйти на р. Стрыпа; к исходу 18 сентября овладеть районом Станиславов, имея дальнейшей задачей действия в направлении Стрый, Дрогобыч.

17 сентября 1939 года укомплектованный легкими танками БТ-7 64-й танковый батальон 26-й легкотанковой бригады (лтбр), в котором капитан Клыпина служил начальником штаба, принял "боевое крещение". Перейдя реку Збруч, по которой проходила старая русско-австрийская, а затем и советско-польская (1921-1939 гг.) государственная граница и начав свой "ворошиловский рейд". 26-я легкотанковая бригада на тот момент была придана 4-го кавалерийскому корпусу Каменец-Подольской армейской группы Киевского особого военного округа (КОВО).

Корпус состоял из двух кавалерийских дивизий (32-я и 34-я кд) и одной отдельной легкотанковой бригады (26-я лтбр). В первые часы похода при форсировании Збруча (началось в 05.00 утра 17 сентября) 4-й корпус встретил неожиданное организованное сопротивление польских пограничников и несколько часов вел с ними бой. Тем не менее, к концу первого дня наступления легкие и быстроходные танки 26-й бригады вместе с кавалеристами более чем на 70 километров проникли вглубь польской территории и вышли на реку Стрыпа в районе местечек Соколов и Золотники южнее Тернополя.

К "линии Керзона"

К тому времени часть Восточной Польши была уже занята германскими войсками, зашедшими гораздо восточнее условной "линии Керзона", по которой еще в 1920 году прошлого века во время советско-польской войны предлагалось установить восточную границу Польши.

Напомним, что так называемая "линия Керзона" была проведена по "этническому принципу": восточнее ее были территории с преобладанием непольского (украинского, белорусского, литовского) населения, а западнее ее численно преобладали поляки. После победной для Польши советско-польской войны граница между Польшей с одной стороны и Украинской ССР, Белорусской ССР и независимой Литовской республикой с другой стороны была проведена гораздо восточнее "линии Керзона".

Однако согласно секретным протоколам, прилагавшимся к заключенному в августе 1939 года советско-германскому Договору о ненападении ("пакту Молотова-Риббентропа"), именно "линия Керзона" стала линией разграничения территориальных притязаний Германии и СССР.

При сентябрьском 1939 года разделе Польши на территории Западной Украины, куда в свой "поход" устремились мобильные кавалерийские и легкотанковые части КОВО (Украинского фронта), обе стороны соревновались между собой, кто первым возьмет у поляков столицу Галиции Львов. В этом соревновании тогдашние союзники иногда по ошибке вступали в перестрелки друг с другом.

Об участии старшего лейтенанта Николая Клыпина в польском походе личных документов и воспоминаний почти не сохранилось. Известно, что его 26-я танковая бригада 19 сентября 1939 года в составе "вежливого" контингента советских войск (советское командование в 1939 году заявляло о том, что "берет под защиту" население Западной Украины и Западной Белоруссии) одной из первых вошла в город Галич, севернее Станислава (ныне Ивано-Франковск).

20 сентября Каменец-Подольская армейская группа стала Южной группой (позже 12-й армией) Украинского фронта. Серьезного сопротивления поляков советские войска уже не встречали, крупные соединения польской армии организованно сдавались в плен советским войскам. Например, части 4-го кавалерийского корпуса, в том числе и 26-я лтбр, еще 18 сентября приняли в плен до 10 тысяч польских солдат и офицеров из остатков трех пехотных дивизий (Позненской, 6-й и 22-й) и большое количество военных трофеев.

В течение 20-22 сентября 4-й кавкорпус действовал против львовской группировки польских войск, расположив свои силы южнее Львова таким образом, чтобы не позволить прорывающимся из Львова отдельным польским частям достигнуть венгерской границы.

23 сентября 26-я легкотанковая бригада подошла к городу Стрый (южнее Львова), где части 12-й армии установили контакт с частями германского Вермахта. Сам город Стрый, взятый ранее германскими войсками, 22 сентября был передан частям советской 12-й армии. Как и позже город Дрогобыч, оставленный немцами для "союзников" 24 сентября.

Против "группы Андерса"

27 сентября танковый батальон Клыпина участвовал в разгроме польской оперативной кавалерийской группы генерала Андерса, будущего командующего "Польской армией на Востоке" (Армией Андерса), а в 1945 году - главнокомандующего польскими силами на Западе.

Кавалерийская группа "Андерс" в трагические для Польши дни сентября 1939 года была сформирована из оставшейся боеспособной кавбригады под командованием самого Владислава Андерса и остатков двух разбитых польских дивизий. Группа участвовала в обороне Варшавы и Львова. 22 сентября подо Львовом Владислав Андерс провел удачную операцию против наступавших германских войск, одну из немногих успешных для поляков операций в ходе той войны.

После сдачи Львова 24 сентября Андерс собрал вокруг своей бригады, состоящей из двух кавалерийских полков, остатки львовской группировки польских войск, прорвал сначала немецкое окружение, а затем попытался прорваться через советское окружение в Венгрию. С целью затем перебраться к союзникам во Францию и продолжить войну против Германии. Однако группа Андерса не смогла вырваться из окружения советских войск и была разбита в районе Дрогобыча.

В разгроме группы Андерса принимали участие части советского 4-го кавалерийского корпуса - 34-я кавдивизия, 26-я легкотанковая бригада и 18-й танковый полк 32-й кавдивизии. Ранним утром танкисты батальона Клыпина встретили огнем атаку 26-го и 27-го польских уланских полков, которые атаковали советский 148-й кавполк в местечке Сутковице. В ходе трехчасового боя польских улан с 34-й кавдивизией и танкистами они потеряли 300 человек, 4 орудия и 7 пулеметов, 200 поляков попали в плен. На следующий день обескровленная группа Андерса была рассеяна.

Дважды раненый в этих боях генерал Андерс с несколькими офицерами скрылся, но уже 29 сентября сам попал в плен. Известно, что в плену он прошел курс лечения в госпитале для польских военных во Львове, а затем до августа 1941 года содержался во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке в Москве.

К 29 сентября 1939 года части 4-го кавкорпуса, в том числе 26-я легкотанковая бригада взяли под контроль новую границу от Перемышля до города Мшанец, установленную вдоль демаркационной линии советских и германских войск по "линии Керзона" (вариант А) и разоружали сдающиеся части польской армии. На этом участие 64-го танкового батальона Николая Клыпина в "освободительном походе" на Польшу завершилось.

"Вежливые" военные Сталина

После окончания "польского похода" и отвода немецких войск за "линию Керзона" в конце сентября 1939 года танковый батальон Николая Клыпина в составе 26-й легкотанковой бригады некоторое время оставался на территории Западной Украины.

В течение октября тогдашние "зеленые человечки" обеспечивали на этой территории безопасность в ходе "выборов" в Народное собрание Западной Украины. Затем это собрание обратилось к Верховному Совету СССР с ходатайством о принятии Западной Украины в состав Украинской ССР, что и произошло в начале ноября 1939 года.

Тогда же, в октябре-ноябре бурного 1939 года (после начала Второй мировой войны) "ограниченный контингент" советских войск по "договорам о взаимопомощи" был введен на территорию трех независимых прибалтийских государств - Эстонии, Латвии и Литвы. Как известно, летом 1940 года после советских ультиматумов, вызванных "грубыми нарушениями договоров о взаимопомощи", правительства этих республик были смещены, а пришедшие им на смену "всенародно избранные парламенты" тут же провозгласили создание Эстонской ССР, Латвийской ССР и Литовской ССР. Так же, как ранее Западная Украина и Западная Белоруссия, эти республики были включены в состав Советского Союза.

Такой же "договор о взаимопомощи" с последующим созданием военных баз и введением туда "вежливых" солдат Сталина, а также и вероятным присоединением большей части страны к СССР, был предложен и Финляндии.  Как и Польша с Прибалтикой, Финляндия немногим более 20 лет назад входила в состав Российской империи. Однако "маленький, но гордый" финский народ вместе со своим правительством наотрез отказался от такой перспективы.

После этого Финляндии был предложен "обмен территориями". Предлагалось отдать СССР Карельский перешеек между Балтийским морем и Ладожским озером со вторым по величине финским городом Виипури (Выборг) взамен на большие по величине малозаселенные территории в Советской Карелии. На что тоже последовал отказ.

"Принимай нас, Суоми-красавица!"

И вот 30 ноября 1939 года началась третья советско-финская война (1939-1940 гг.), названная в Финляндии "Зимней войной". Произошло это в последний день осени, в точном соответствии со строками написанной заранее песни "Принимай нас, Суоми-красавица!" (слова Анатолия Френкеля).

"Ломят танки широкие просеки/ Самолеты кружат в облаках/ Невысокое солнышко осени/ Зажигает огни на штыках", - поется в этой песне.

Ко времени знаменитого "Майнильского инцидента" 26 ноября 1939 года, послужившего для СССР поводом к атаке на Финляндию, 2-й танковый батальон, в котором Николай Клыпин был назначен начальником штаба, вошел в 62-й сводный танковый полк, сформированный для участия в финской кампании 1939-1940 годов.

Это было временное воинское соединение, приданное на период кампании Ленинградскому военному округу (ЛВО). К концу февраля 1940 года 62-й танковый полк (командир полка - майор Иван Васильев, бывший замкомандира 26-й лтбр) прибыл марш-броском из Львова в Ленинград и влился в образованную в это же время в Казани новую 86-й мотострелковую дивизию.

Эта дивизия относилась к свежим советским силам из Резервной группы ЛВО, еще не потрепанным в изнурительных, с большими потерями боях на "линии Маннергейма", которую Красная Армия безуспешно штурмовала с 30 ноября 1939 года.

Прорыв 7-й армией РККА оборонительного рубежа финской армии состоялся 13 февраля 1940 года, а 28 февраля только что спешно сформированный 28-й стрелковый корпус, куда входила 86-я ("Казанская") дивизия, начал форсирование Выборгского залива по льду с целью перекрыть дорогу Виипури - Хельсинки и таким образом отрезать Выборг (Виипури) от столицы Финляндии.

Герой финской войны

"Звездный час" капитана Николая Клыпина наступил 2 марта 1940 года, когда его танковый батальон штурмовал по льду остров Туппурасаари (ныне Вихревой), который закрывает вход в Выборгский залив. На этом острове финны возвели мощную, эшелонированную оборону из ДОТов, гранитных брустверов, завалов, рвов с водой, проволочных заграждений в несколько рядов, минных ловушек, орудийных капониров и пулеметных ячеек.

Вот так описывается подвиг засидевшегося в батальонных штабах танкиста Клыпина в его наградном листе:

"Начиная с организации батальона, который посылался на борьбу с белофинами и кончая боевыми действиями на поле брани проявил энергию, умелость и личный пример храбрости и геройства (стиль, орфография и пунктуация документа сохранена - С.Б.). Во время боевых действий при взятии острова Туппура-Саари, вел за собой танковую роту вдохновляя личный состав своим личным примером - метким артиллерийским огнем уничтожил два противотанковых орудия, взорвал пулеметный ДОТ, разбил наблюдательный пункт противника, разрушил три дома, из которых белофины вели артиллерийско-пулеметный огонь, в это время танк был подстрелен и горел. Под сильным ружейно-пулеметным огнем противника машина была потушена. Танк был окружен белофинами, сильным пулеметным и пушечным огнем цепь белофинов была прорвана и выйдя с машины с пулеметом заставил отступить белофинов, пробираясь с пулеметом к своей пехоте попал опять под резкий пулеметный огонь все же сумел и заставил белофинов отступить положив убитыми несколько десятков белофинов, по подходу нашей пехоты пулеметным огнем содействовал ее продвижению. Танк имеет три бронебойных пробоины. Вывод: достоен присвоения звания "Герой Советского Союза". Командир 62 танк. полка майор Васильев. Военный комиссар ст. политрук Тихонов. 9.3.1940 г.

21 марта 1940 года указом президиума Верховного Совета СССР капитану (в наградном листе ошибочно написано "младший лейтенант") Николаю Якимовичу Клыпину "за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с финской белогвардейщиной и проявленные при этом отвагу и геройство" было присвоено звание Героя Советского Союза и вручены орден Ленина и медаль "Золотая звезда" № 341.

Всего до начала Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) эту награду получили всего 625 человек, за время войны - еще 11 144 человека.

Таким образом, Николай Клыпин стал первым уроженцем Бурят-Монгольской АССР, удостоенным звания Героя Советского Союза. Тремя неделями позже "Золотую звезду" получил кавалерист (позже пограничник) Гармажап Гармаев, тоже участвовавший в советско-финской войне и в прорыве "линии Маннергейма".

До них, в октябре 1938 года, звание Героя Советского Союза получил Дорофей Левченко, участник военного конфликта в районе озера Хасан на Дальнем Востоке, бывший рабочий железнодорожных мастерских в Верхнеудинске. Он, будучи уроженцем Украины, два года перед армией прожил в столице Бурят-Монголии Улан-Удэ.

В ходе третьей советско-финской войны (1939-1940 гг.), которая в течение нескольких месяцев переросла из "гибридной" войны сначала в открытый военный конфликт, а затем и в полномасштабную войну за "коридор" на Карельском перешейке, Финляндия потеряла свой юго-восток - Карельский перешеек с городом Выборг, Западную Карелию и несколько островов в восточной части Финского залива. Но при этом почти чудом отстояла независимость страны.

После окончания войны в марте 1940 года временные соединения советских войск, к которым относился и 62-й танковый полк, где тогда служил капитан-танкист Клыпин, были расформированы. А герой финской войны Николай Клыпин вернулся на Украину в ставший родным для него Киевский особый военный округ (КОВО).

Румынский поход 

В советском Львове весны 1940 года Герой Советского Союза Николай Клыпин сразу же получает повышение по своей штабной службе. 21 мая 1940 года он занял должность начальника 1-й части штаба 53-го танкового полка сформированной в этом городе в марте 1940 года 81-й моторизованной дивизии, входящей в КОВО.

Эта дивизия (командир - полковник Петр Варыпаев) была сформирована на основе 81-й Калужской стрелковой дивизии. В нее вошли два мотострелковых полка (202-й и 323-й), бывшие раньше обычными стрелковыми (пехотными), 53-й танковый полк, в котором служил Клыпин, 125-й артиллерийский полк, а также истребительно-противотанковый и зенитно-артиллерийский дивизионы, разведывательный, саперный, медико-санитарный батальоны и батальон связи и подразделения обеспечения.

11 июня 1940 года 81-я моторизованная дивизия выступила из Львова на границу с Буковиной в район еврейского местечка (городка) Заболотов южнее города Станислава (ныне Ивано-Франовск). Там дивизия вошла в состав 12-й армии Южного фронта, сформированного 20 июня 1940 года для скорой войны с Румынией за Бессарабию (ныне независимое государство Республика Молдова) и Буковину (Черновицкая область Украины).  Командование Южным фронтом возглавил генерал армии Георгий Жуков, командующий войсками КОВО.

В конце июня - начале июля 1940 года 53-й танковый полк вместе со своим штабом участвовали в стратегической операции присоединения этих регионов Румынии к СССР. Таким образом, Румыния стала пятой страной (после Монголии, Китая, Польши, Финляндии), которую посетил на танке Николай Клыпин за последние три года, с 1937-го по 1940-й.

Правда, боевых действий в этом 6-дневном "освободительном походе" не было. Поскольку 27 июня 1940 года Румыния приняла ультиматум Молотова и уступила Советскому Союзу Бессарабию и Буковину, которые с 1918 года находились в ее составе. В тот же день армия Румынии начала покидать эти территории между Днестром, Дунаем и Прутом, а уже 28 июня освобождаемые от румынских войск земли стали занимать войска наспех сформированного из соединений Киевского и Одесского особых военных округов Южного фронта, состоящего из трех ударных советских армий.

12-я армия, в составе которой находился 8-й стрелковый корпус (в него входила 81-я моторизованная дивизия), заняла территорию Буковины, которая позже вошла в состав Украинской ССР как Черновицкая область. К 30 июня части 12-й армии уже полностью контролировали новую границу между Румынией и СССР.

Бессарабия тогда соединилась с существовавшей в то время Молдавской АССР, которая входила в состав Украины (ныне - это непризнанная Приднестровская Молдавская республика), и вместе они образовали 15-ю союзную республику Советского Союза - Молдавскую ССР.

Завтра была война

В июле 1940 года 81-я моторизованная диви­зия возвратилась из Северной Буковины к месту своего расположения во Львов, где вошла в состав формирую­щегося 4-го механизированного корпуса КОВО. 

В это время Николай Клыпин живет с своей семьей, супругой Татьяной и дочерью во Львове. Дочь в семье Клыпиных появилась после того, как они удочерили маленькую девочку-сироту, привезенную В СССР в числе беженцев из Испании, где к тому времени поражением сил республиканцев закончилась гражданская война. Девочке дали русское имя Галина.

Кстати, в гости к герою во Львов перед войной приезжали его родители, Иоаким Павлович и Дарья Прокопьевна. Они пробыли у сына недолго и вернулись обратно в Улан-Удэ.

21 августа 1940 года Николай Клыпин наконец-то покидает свою штабную должность и принимает командование одним из танковых батальонов. В том же 53-м танковом полку, где он был начальником 1-й (секретной) части в штабе полка.

Уже через две недели, 6 сентября 1940 года, отличившейся в румынском походе комбат Николай Клыпин получает военное звание майора и две "шпалы" в петлицах. Его карьера в 4-м мехкорпусе растет как на дрожжах.

В сформированный в июле 1940 года во Львове сверхмощный 4-й механизированный корпус КОВО (командующий генерал-майор Михаил Потапов) тогда вошли две танковые дивизии (8-я и 32-я), одна моторизованная (81-я) и отдельные части: два полка корпусной (дальнобойные пушки и мощные гаубицы) артиллерии, мотоциклетный полк, мотоинженерный батальон, батальон связи и эскадрилья корпусной авиации.

Это было одно из соединений советского первого стратегического эшелона, главной силой которого были две танковые дивизии, входившие в состав мехкорпуса. Главной задачей такой ударной танковой дивизии был неожиданный прорыв слабо укрепленной обороны противника, развитие наступления на большую глубину и действия в оперативной глубине - разгром резервов противника, нарушение управления и деморализация тыла, захват важных инфраструктурных, военных объектов. В оборонительных операциях танковая дивизия должна была наносить контрудары с целью уничтожения прорвавшегося противника.

Задачей механизированных корпусов были прорыв тяжелыми танками стратегической обороны вероятного противника (другого противника кроме германского Третьего Рейха на тот момент уже не было) и поражающие "кавалерийские" рейды быстрых советских танков (легких и средних) глубь вражеской территории.

В ожидании новой победоносной войны, в которой сталинские командиры готовились "бить врага на его территории", многим из них уже виделись будущий грандиозный "буденновский марш" до самой Атлантики, освобожденные от "проклятой фашистской орды" (соответствующая песня уже была написана) города Европы, неувядаемая военная слава, трофеи и награды.

Об этом говорят и темы четырех командно-штабных и войсковых учений, в которых участвовал 4-й механизированный корпус Киевского особого военного округа с августа по октябрь 1940 года: " Ввод мехкорпуса в прорыв", "Действия мехкорпуса в глубине оперативной обороны противника", "Наступление армии и ввод мехкорпуса в прорыв", "Марш и встречный бой мехкорпуса"! Руководил этими учениями будущий маршал Победы, а тогда командующий войсками Киевского особого военного округа генерал армии Георгий Жуков.

4-й механизированный корпус был одним из самых оснащенных в Красной Армии, постоянно пополнялся новейшей боевой техникой. На 25 августа 1940 года имел 797 танков, на 1 октября 1940 года — 856 танков. 20 февраля 1941 года количество танков в корпусе уменьшилось до 632, что объясняется изъятием из состава корпуса 10-й танковой дивизии и началом формирования новой 32-й танковой дивизии. К 22 июня 1941 года в корпусе стало 979 (!) боевых машин, в том числе, 414 тяжелых танков КВ и средних танков Т-34.

Под командованием генерала Власова

В январе 1941 года комкором 4-го мехкорпуса КОВО был назначен генерал-майор Андрей Власов. Через месяц он получил Орден Ленина.

С этого же времени произошли и резкие изменения в карьере Героя Советского Союза Николая Клыпина. 16 января он покинул свой батальон в 53-й танковом полку (81-я моторизованная дивизия) и был назначен на должность заместителя командира 15-го танкового полка 8-й танковой дивизии, дивизии танкового прорыва.

8-я танковая дивизия была сформирована на базе 24-й легкотанковой бригады, освобождавшей Львов в 1939 году. Командовал дивизией бывший комбриг 24 лтбр полковник Петр Фотченков. Кроме того, в формировании танковых полков 8-й дивизии  участвовали два танковых батальона (51 тб, 54 тб) 10-й танковой бригады.  

В состав 8-й дивизии входили:

- 15-й танковый полк (командир подполковник Петр Слепцов)

- 16-й танковый полк

- 8-й мотострелковый полк

- 8-й гаубично-артиллерийский полк

- вспомогательные подразделения.

Как мы видим, нумерация в танковых дивизиях (тд) была проще, чем в моторизованных или стрелковых дивизиях. Номера танковых полков (тп) шли по порядку и соответствовали номеру дивизии, умноженному на два минус один, и номеру, умноженному на два. А номера мотострелкового, гаубично-артиллерийского полков (мсп, гап), а также отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона (озад), разведывательного батальона и других вспомогательных подразделений совпадали с номером дивизии. Например, в 8-й тд - 15 тп, 16 тп, 8 мсп, 8 гап, 8 озад; в 32-й тд - 63 тп, 64 тп, 32 мсп, 32 гап, 32 озад.

Генерал-майор Андрей Власов (да-да, тот самый!) командовал 4-м мехкорпусом до июля 1941 года. Затем по рекомендации Никиты Хрущева он был назначен командующим 37-й армией, которой предстояло защищать столицу Украины Киев.

Трагедия 8-й дивизии

В июне 1941 года совершенно не так начавшаяся война лишила многих советских командиров не только перспектив для скорой военной карьеры и ведомых ими частей, но и самой жизни.

К началу войны 8-я танковая дивизия, куда входил полк Клыпина, имела в своем составе 325 танков, из них 50 тяжелых КВ ("Клим Ворошилов"), 140 новейших средних Т-34, 68 "морально устаревших" Т-28, 67 легких (31 БТ-7, 36 Т-26) и 57 бронеавтомобилей БА-10. По укомплектованности она представляла собой одну из самых мощных танковых дивизий в Красной Армии.

Но уже к 1 августа в попавшей в окружение (из окружения удалось выйти) под украинским городом Умань и разбитой 8-й дивизии осталось всего 57 танков (2 КВ, 3 Т-34, 31 Т-28, 11 БТ-7, 10 Т-26). Согласно отчету комдива Петра Фотченкова за месяц июльского отступления было потеряно почти 5/6 боевой силы дивизии или 268 машин. Были подбиты - 85, отправлено в ремонт - 48, завязли в болоте - 6, пропали без вести - 28, брошены, уничтожены экипажами - 107 машин.

Какова же была судьба улан-удэнца майора Клыпина в этот трагический момент?

В первые три дня войны оба полка 8-й дивизии, в том числе, и 15 танковый полк, совершали те действия, которым танкистов учили до войны. Еще 20 июня дивизию из Львова, пункта постоянной дислокации, вывели на запад от города в леса возле станции Янов (ныне поселок Ивано-Франково), где сейчас находится Яворовский природный парк. Там полки пополнились горючим, а 23 июня совершили, как и ожидалось, наступательный марш на запад к государственной границе в район местечка (городка, поселка городского типа)  Немиров.

После встречного боя с немцами за местечко Немиров, 15-й танковый полк, потеряв 19 танков, так же бодро маршем двинулся обратно (на северо-восток).

Вечером 25 июня, когда после 200-километрового марша полк вышел к местечку Магеров, в его составе из первоначального (на 22 июня 1941 года) количества в 158 танков осталось всего 54 машины, в том числе, менее десятка из имевшихся 30-ти КВ. Таким образом, полк, которым в первые дни войны командовал подполковник Петр Слепцов, потерял две трети своего боевого состава танков, из которых большая часть вышла из строя по техническим причинам и была брошена или отстала на марше. Это при том, что 8-я дивизия относилась к войскам "первого удара" в одном из наиболее подготовленных мехкорпусов РККА!

В тому времени местечко Магеров было занято 97-й немецкой легкопехотной дивизией, и командир 15-го танкового полка Слепцов решил "с ходу ворваться в Магеров и уничтожить противника". В ночной атаке при свете фар и прожекторов наши танки с сидящей на них пехотой ворвались в городок и, как написано в истории немецкой 97-й дивизии, "прорвали оборону, сея хаос и уничтожая все на своем пути". Были уничтожены батарея 75-мм пушек, минометная батарея, разбит штаб артиллерийского полка немцев и захвачены документы штаба. Магеров был занят советским 15-м танковым полком.

 При этом посеянный в рядах врага хаос коснулся и самих танкистов. Темной ночью, а танки двигались на расстоянии 150 метров друг от друга, много машин сбилось с маршрута и потерялось. В том числе, и экипаж командира полка. Если в бой на Магеров пошло 54 танка, то утром после ночной "победы" в сборный пункт в Крехов прибыло всего 15 танков!

Вновь герой

В связи с тем, что комполка Слепцов с своим экипажем потерялся (пропал без вести), командование полком на себя принял его заместитель, герой Советского Союза майор Николай Клыпин. Вот в таких сложных условиях произошло его первое повышение по службе во ходе Великой Отечественной войны.

Интересно, что за эти действия временно исполняющего обязанности командира 15-го полка майора Клыпина в первые дни войны, когда немногие советские командиры в обстановке хаоса и потери управления войсками проявляли хладнокровие и собранность, его впервые за ту войну представили к боевой награде.

Вот что сообщается в наградном листе:

"В боях за Мегрув без вести пропал командир 15 танкового полка, командование полком на себя взял Герой советского Союза майор т. Клыпин. Благодаря умелому руководству, спокойствию, не считаясь с опасностью т. Клыпин вывел полк из окружения в м. Магерув из-под обстрела противника. На протяжение всех боевых действий обеспечил четкое выполнение приказа командира дивизии, в результате боев полк уничтожил полк мотоциклистов, до 7 батарей, около 25 танков. Выбил противника из Мегерув (написание названий, стиль сохранены - ред.) и уничтожил до 40 ПТО. Сохранил личный состав полка. Достоин награждения "ОРДЕНОМ КРАСНОЕ ЗНАМЯ". Зам. командира 8 танковой дивизии старший бат. комиссар Подпоринов (без даты - ред.). Верно: начальник 2 отделения капитан Гордеев. 12 января 1942 г.".

К сожалению, это представление героя к награде, по-видимому, не было вовремя и должным образом оформлено. Или же более высокое армейское командование, возможно, посчитало, что за действия в первые недели войны награждать советских офицеров было не за что. Поскольку заключения Военных советов армии и фронта на наградном листе отсутствуют. Так или иначе, Николай Клыпин заслуженного им боевого ордена Красного знамени тогда не получил.

К 1 августа, когда 8-я дивизия вышла из окружения под Уманью, с танкистами 15-го полка Клыпина, единственной боеспособной части дивизии, вышли к своим и командир дивизии полковник Ефим Пушкин (комдив Петр Фотченков пропал без вести), и комиссар дивизии Иван Подпоринов. После этого 8-я дивизия была передана в состав Резервной армии Южного фронта, где танкисты получили пополнение.

Будучи командиром 15-го танкового полка, Николай Клыпин все-таки получил свою первую (и единственную за всю войну) боевую награду - орден Боевого Красного знамени. Произошло это уже на Восточной Украине под Днепропетровском.

- 21.8.1941 г. в бое под станцией Сухачевка (ныне жилой микрорайон Днепропетровска - С.Б.) организовал бой танков с танками противника, в результате личного руководства боем противник оставил на поле боя 10 танков подожженных и один танк противника был отбуксирован к нам в тыл (стиль, орфография и пунктуация документа сохранена - С.Б.). Тов. Клыпин лично проявил инициативу своим полком устроил засаду и подпустив на близкое расстояние танки противника, расстрелял их, а остальная часть танков не выдержала и не приняв боя ушли обратно, за что достоин награждения орденом "Красное знамя". Командир 8 тд полковник Пушкин, военный комиссар 8 тд, ст. бат. комиссар Подпоринов, - говорится в представлении командира 15-го танкового полка Николая Клыпина к ордену.

В дальнейшем 8-я танковая дивизия вновь понесла большие потери и 20 сентября 1941 года была расформирована. На ее базе была создана 130-я танковая бригада.

Николай Клыпин к тому времени отставил свой полк и находился в глубоком тылу, в городе Владимире, где принимал командование и занимался формированием 17-й танковой бригады. Эта бригада комплектовалась для участия в битве под Москвой, главном для Красной Армии сражении первого года войны, и могла бы стать отличной площадкой для нового взлета военной карьеры Николая Клыпина.

Напомним, что прославленные советские военачальники, будущие командармы и маршалы бронетанковых войск Михаил Катуков и Павел Ротмистров осенью-зимой 1941 года под Москвой тоже командовали танковыми бригадами. Как и герой Советского Союза Николай Клыпин, который к тому времени снискал в Вооруженных силах репутацию везучего, с крутым нравом военспеца и командира.

Однако на этот раз фортуна отвернулась от нашего земляка. Кому обязан Николай Клыпин такому повороту своей личной судьбы?

Вяземская катастрофа

Итак, 1 сентября 1941 года героический подполковник Клыпин был назначен командиром 17-й танковой бригады, формируемой из остатков разбитых 34-й и 48-й танковых дивизий. В нее вошли два батальона 17-го танкового полка, зенитный дивизион, моторизированный стрелково-пулеметный батальон, разведывательная рота, три вспомогательных роты (управления, автотранспортная, ремонтная), медико-санитарный взвод и управление бригады. К концу процесса формирования 4 октября 1941 года в 17-й бригаде был 61 танк (29 средних Т-34, 32 легких Т-40), 7 броневиков БА-20, 210 автомашин, 41 мотоцикл и 23 трактора.

Уже 6 октября наспех сформированную бригаду в "максимальном темпе" (официальный режим выгрузки) выгрузили на Можайском направлении под Москвой из военного эшелона на станции Малоярославец (возле Юхнова).

Так максимальный темп выгрузки из эшелона описал в своих воспоминаниях начальник связи 17-й танковой бригады Михаил Мыциков:

"...В воздухе появились вражеские бомбардировщики Ю-87. Они шли несколькими волнами по тридцать самолетов в группе. Наш эшелон находился в те минуте в открытом поле. Вдали виднелся небольшой разъезд, за которым начинался хвойный лес.

Зенитных средств было мало, и фашисты беспрепятственно делали заход за заходом, сбрасывая на нас  свой смертоносный груз. К счастью, прямых попаданий не было. Бомбы рвались по обе стороны пути, осяпая паровоз и платформы осколками и землей.

Машинист отчаянно маневрировал: то неожиданно увеличивал скорость, то резко тормозил, то опять ускорял ход, так что в глазах рябило.

Едва мы поравнялись со строениями разъезда, как в паровоз попала бомба. Колеса заскрежетали о рельсы, и эшелон резко остановился. Была отдана команда разгружаться.

Такую разгрузку я видел впервые: тяжелые КВ и тридцатьчетверки, запустив двигатели, разворачивались на платформах и буквально прыгали с них, а, приземлившись, сразу набирали скорость и устремлялись под зеленые кроны соснового бора.

На разъезде делалось что-то невообразимое. Выли моторы "юнкерсов", ревели танковые двигатели, скрежетали гусеницы о рельсы, грохотади взрывы бомб, поднимая в небо столбы земли и куски шпал. Свист, гром и скрежет заглушали стоны раненых, слова команд. Средь бела дня в дыму и пыли не было ничего видно - ни техники, ни людей. Першило в горле, слезились глаза, но мы спасали технику и материальную часть. И спасли. Помогли хорошая подготовка экипажей, спокойствие и распорядительность командиров. Все работали четко, организованно, слаженно, чем и объясняется то, что почти удалось избежать потерь". (Мыциков М.И. Конец "Тайфуна". - Киев, Политиздат Украины, 1985)

Бригада практически сразу вступила в бой. После первых дней боев на 16 октября 1941 года в бригаде осталось 36 танков (20 средних Т-34, 16 легких), а на 21 октября - всего два танка (1 средний Т-34, 1 легкий Т-40), взвод минометной роты и до роты бойцов стрелково-пулеметной роты. Всего 17-я бригада первого формирования участвовала в боях под Москвой в течении трех недель с 6-го по 26-е октября.

Нужно сказать, что бригада Николая Клыпина вступила в сражение под Москвой в самый разгар операции германского командования "Тайфун". Тогда в первые 2-3 недели октября 1941 года в результате прорывов советского фронта обороны на Западном стратегическом направлении немецкой группе армий "Центр" (командующий фельдмаршал Федор фон Бок) удалось окружить и разгромить основные силы трех советских фронтов - Западного (командующий - генерал-полковник Иван Конев), Резервного (командующий - маршал Советского Союза Семен Буденный) и Брянского (командующий - генерал-полковник Андрей Еременко).

В котлах под Вязьмой и Брянском в октябре 1941 года оказались 64 из 95-ти имеющихся на этом направлении дивизий (67 %), 11 из 13-ти танковых бригад (85 %), 50 из 60-ти артполков Резерва Главного командования (80 %). Из окружения смогли вырваться остатки 32-х дивизий и 13-ти артполков.

Всего в октябре 1941 года в ходе разгрома советских войск под Москвой Красная армия лишилась до 1 миллиона человек (80 % первоначального состава  войск на Западном направлении), из которых около 688 тысяч (70 % всех потерь, или примерно "семь Сталинградов") были взяты в плен.

Самая боеспособная часть

6 октября, в самый критический момент, когда был окончательно захлопнут Вяземский котел, а на помощь Москве из Ленинграда прилетел принявший командование Западным фронтом генерал армии Георгий Жуков. В этот же день 17-я бригада Клыпина вступила в битву под Москвой.

Одним из следствий "Вяземской катастрофы" было то, что в какой-то момент в конце октября 1941 года на западном направлении Москва была практически не защищена, а путь врагу преграждали  всего 95 тысяч советских бойцов. И 17-я танковая бригада Николая Клыпина была одной из самых надежных частей Красной Армии на этом участке, в обстановке всеобщей паники, массовой сдачи в плен и утраты управления.  

- Обстановка на фронте была чрезвычайной, - вспоминал начальник штаба 17-й танковой бригады Александр Кислицын. - Впереди нас и по бокам на большом расстоянии наших войск не было, и мы должны были, встретив немцев на пути в любом месте, остановить их, не пропустить к Москве. На 7 октября в ночь, мы вышли в район 3-4 км западнее г. Медынь и расположились по обе стороны шоссе в рощах и перелесках... 7 октября штаб бригады посетил Маршал Буденный С.М. Вечером 8 октября расположение бригады посетил Командующий Фронтом генерал армии Жуков Г.К..

Из доклада о боевых действиях 17-й бригады с 6-го по 26-е октября 1941 года, подписанном ее командиром подполковником Николаем Клыпиным (получил очередное звание 20 ноября 1941 года, после завершения октябрьских боев под Малоярославцем), российские историки войны Галина Грин и Владимир Чернов в последние пять лет воссоздали полную картину действий бригады. В этом исследовании им помогли также и другие документы Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО) в фондах 312-й стрелковой дивизии, Московского военного округа, Московской зоны обороны, 43-й армии, Западного фронта.

Из этих документов ясно видно, что геройскую 17-ю бригаду использовали всякий раз, когда нужно было срочно закрыть образовавшуюся брешь в обороне в отсутствие других боеспособных частей. И каждый раз бригада майора Клыпина, передвигаясь ночными маршами от одного места боев до другого в сложных условиях дождя, снега, грязи, труднопроходимых проселочных дорог, практически без отдыха вновь вступала в бой.

И выправляла очередную критическую ситуацию, когда рядом другие части просто бежали с поля боя. Иногда командиру танковой бригады приходилось собирать нашу разбежавшуюся в панике пехоту тех частей, с которыми у Клыпина был приказ действовать совместно.

Обороняясь, танкисты Клыпина вели себя крайне агрессивно, часто переходя в контратаки и даже наступая. Правда наступать в ходе тех октябрьских боев 1941 года приходилось без предварительной артподготовки и без поддержки авиацией.  

- С утра 9 октября в подчинение 17 тбр вошел передовой отряд (ПО) Малоярославецкого укрепрайона Московского военного округа (МВО). В состав ПО входили группа начальника парашютно-десантной службы Западного фронта майора И.Г. Старчака, рота (около 100 человек) курсантов Московского военно-инженерного училища, батальон Подольских пехотного и артиллерийских училищ, ныне известные как подольские курсанты. ...Подольские курсанты действительно дали достойный отпор немцам на боевых участках речки Изверь, Ильинских рубежей и Детчина, но послевоенные историки раздули их подвиг до нереальных масштабов, отодвинув на второй план все части, которые были рядом в этот самый тяжелый и ответственный момент войны, когда решалась судьба Москвы и всей страны. Одной из этих частей была 17 танковая бригада под командованием майора Н.Я. Клыпина, - пишут Владимир Чернов и Галина Грин, исследователи истории обороны Москвы.

В эти дни Варшавское шоссе и путь на Москву плечом к плечу защищали земляки из Бурят-Монголии Клыпин и Старчак. Дело в том, что известный советский десантник, разведчик и диверсант Иван Старчак родился на Украине, но с двух лет рос в пограничном городе Кяхта за Байкалом. С 15 лет служил в Красной Армии, воевал с отрядами Романа Унгерна, окончил в Кяхте совпартшколу, вступил в комсомол, в 1926 году в 21 год был чемпионом спартакиады Бурят-Монголии. Оттуда уехал  во Владивосток на учебу в военном училище III Коминтерна для разведчиков.

Подвиг командира диверсионной группы майора Ивана Старчака в истории обороны Москвы на Варшавском шоссе отмечен Орденом Ленина.

11 октября в дневнике боевых действий 57-го танкового корпуса германского Вермахта появилась такая запись о действиях 17-й бригады:

«…Русские сидят почти во всех мелких населённых пунктах по обе стороны от дороги, частью более слабыми силами, частью с более крупными, и ожесточённо защищаются. Создаётся впечатление, что противник пытается силами боевых групп, состоящих из пехоты, артиллерии и танков, задержать быстрое продвижение по обе стороны от главной дороги или хотя бы замедлить его… Противник сегодня укрепился перед линией фронта. Его сильная сторона – танки, которые выступают звеньями и сражаются умело и ожесточённо» (Бундесархив Германии. RH/24-57/2. Дневник военных действий №1 Штаба 57 танкового корпуса Германии с 15.2 по 31.10.41, 11 октября 1941)

Сам Николай Клыпин в докладе командованию пишет об этом моменте так:

"10.10.41. Бой продолжался с переменным успехом до самого вечера. Особое упорство в этом бою проявил 17 танковый полк. Неоднократными атаками, огнём с места, по неполным данным за день боя уничтожено: 19 танков и 7 танкеток, 4 ПТО (противотанковых орудий - С.Б.), до 230 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Наши потери: убитыми 12 человек, ранеными 25 чел, 4 шт. Т-40 и 3 шт. Т-34, 2 ПТО, 2 трактора, 2 ремонтные летучки типа А, 1 грузовая машина ЗИС-5, автокухня. К исходу дня 10.10.41 по данным разведки и наблюдения перед фронтом бригады действовало не менее 2 пехотных полков с артиллерией и до 40 танков и танкеток. (ЦАМО, Ф.398 АБТВ 43 Армии, Доклад о боевых действиях 17 танковой бригады за период с 6.10.41 по 26.10.41)

Историкам битвы под Москвой помогло установить истину то обстоятельство, что у комбрига Николая Клыпина был большой опыт службы в штабах (танковых батальона и полка). В отличие от многих соседних частей, где в этих критических условиях практически не велись журналы боевых действий, в бригаде Клыпина штабная работа была на высоте.

В штабе "забытой" в истории битвы под Москвой 17-й танковой бригады подробнейшим образом документально фиксировались все действия бригады, потери (свои и противника), велась аналитическая работа - делались выводы о причинах потерь, составлялись планы боевых действий на несколько дней вперед и рекомендации к совершенствованию профессионального мастерства в конкретных боевых условиях.

Во многом благодаря этому героическую бригаду Клыпина не смогли окончательно забыть.

Подольские курсанты и диверсанты Старчака

30 октября 1941 года в своем докладе командованию комбриг Николай Клыпин сообщил, что 21 октября в бригаде оставалось два танка, а 26 октября штаб бригады и остатки танкового полка, разведроты и роты управления отведены с передовой из района села Юдановка в тыл в район села Кутузово (близ Подольска) для "доукомплектования боевой матчастью и личным составом". Среди потерь бригады почти вся матчасть, 124 убитых, 266 раненых, 388 пропавших без вести, всего 778 человек из 1860-ти.

За все время изматывающих и сдерживающих оборонительных боев с 9-го по 25-е октября, используя тактику засад, танкисты бригады Клыпина уничтожили 2 тысячи немцев, сожгли 28 танков, 8 танкеток, сбили 7 самолетов (пять "Юнкерсов-88", один "Хейнкель-111", один "Мессершмидт-109"), уничтожили 19 автомашин, 35 противотанковых орудий, 5 полевых орудий, 18 минометов.

Вполне достойное для октября 1941 года соотношение потерь, свидетельствующее о том, что немцы встретили в лице танкистов Николая Клыпина противника, умеющего хорошо воевать и наносить серьезный урон врагу.

Достаточно сказать, что в один из критических моментов обороны Москвы, когда в соседнем полку были расстреляны перед строем за трусость комполка и комиссар, танкисты и стрелки 17-й бригады вместе с "красными юнкерами" из подольских пехотного и артиллерийского училищ  и десантным отрядом майора Ивана Старчака 8 дней держали противника под Малоярославцем. Чем обеспечили развертывание в обороне у себя за спиной подошедших позже советских частей - четырех стрелковых дивизий, танковой, мотострелковой и двух воздушно-десантных бригад.

Таким образом, в самый критический для советских войск момент битвы под Москвой фронт в полосе 43-й армии был стабилизирован!

Командующий Западным фронтом Георгий Жуков в своих военных мемуарах отмечал этот героический эпизод обороны Москвы, не упоминая, впрочем, 17-й танковой бригады.

В тот момент сам Жуков был готов перенести штаб своего фронта на восток от Москвы, что ему не позволил сделать Сталин. Тогда же Верховный главнокомандующий заявил о том, что штабы все фронтов должны быть между Москвой и немцами, а он сам остается в столице. Этот шаг Сталина психологически повлиял на ход сражения под Москвой и стойкость советских войск.

Неудачное возвращение

Второй раз 17-я бригада вступила в московское сражение 25-го ноября 1941 года после почти месячного отдыха и доукомплектования в тылу. На этот раз она вернулась на передовую, имея среди своих 60-ти машин 7 тяжелых танков КВ, что свидетельствуют о том, что советские войска готовились к наступлению. Как известно, немецкие снаряды не пробивали броню тяжелых советских танков КВ-1 и КВ-2, и в условиях зимы 1941 года эти танки были грозным наступательным оружием.

27 ноября 1941 года представленный к получению звания полковника Николай Клыпин вывел своих танкистов затыкать в очередной раз брешь в обороне в районе Рязани, а уже 1 декабря 17-я танковая бригада приказом ставки Верховного главнокомандования (ВГК) вошла в подчинение 16-й армии Константина Рокоссовского на Западном фронте. Впереди было долгожданное начало большого контрнаступления советских войск под Москвой.

И вдруг 4 декабря 1941 года, всего за день до наступления, командира 17-й танковой бригады, Героя Советского Союза, без пяти минут полковника (получил очередное звание 12 января 1942 года) Николая Клыпина приказом командующего Западным фронтом Георгия Жукова снимают с должности с формулировкой "за халатное отношение к выполнению моего (Жукова Г.К. - С.Б.) приказа по захвату деревни Петровское и за плохую организацию взаимодействия с 9-й Гвардейской стрелковой дивизией"! 

Что же случилось с героем-танкистом Клыпиным и какой приказ он не выполнил?

Ошибка Сталина

Этот случай с комбригом Клыпиным - еще одно из многочисленных "белых пятен" в истории той войны.

В книге своих мемуаров маршал Победы Георгий Жуков вспоминает о том, что 30 ноября Сталину доложили о том, что советские войска оставили небольшой город Дедовск северо-западнее Нахабино, совсем близко от Москвы. Сталин был сильно обеспокоен этим сообщением, поскольку еще вчера 9-я стрелковая дивизия генерала-майора Афанасия Белобородова уверенно контролировала этот стратегически важный населенный пункт.

И Сталин по телефону спросил у Жукова, знает ли он о том, что немцы взяли Дедовск. Тот ответил, что не знает, и тогда Сталин приказал Жукову лично отправиться на передовую, организовать контратаку и вернуть Дедовск. Сказав при этом, что "командующий должен знать, что у него делается на фронте"!

Жуков почти сразу же выяснил, что Сталин ошибся: Дедовск оставался под контролем советских войск, а панические слухи касались находящейся в том же районе деревушки Дедово, которая не имела такого значения как Дедовск. Но вместо того, чтобы доложить Сталину о том, что его "приказ выполнен", Жуков сообщил Верховному о его ошибке.

"Тут, как говорится, нашла коса на камень. Верховный окончательно рассердился. Он потребовал немедленно выехать к К.К. Рокоссовскому и сделать так, чтобы этот злополучный населенный пункт непременно был отобран у противника. Да еще приказал взять с собой командующего 5-й армией Л.А. Говорова: "Он артиллерист, пусть поможет Рокоссовскому организовать артиллерийский огонь в интересах 16-й армии". Возражать в подобной ситуации не имело смысла". (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М. АПН, 1971)

Дальше события развивались так. Исполняя приказ Сталина, командующий фронтом Жуков и два командарма, Рокоссовский и Говоров, бросили все свои дела и выехали в дивизию в Белобородову, где обсуждали то, как взять штурмом несколько домов за оврагом на окраине деревни Дедово, где засел целый взвод немецких автоматчиков.

"Я не мог сказать ему, что в данном случае мне приходится руководствоваться отнюдь не соображениями тактики, поэтому приказал А.П. Белобородову послать стрелковую роту с двумя танками и выбить взвод засевших в домах немцев. Что и было сделано, кажется, на рассвете, 1 декабря". (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., АПН, 1971)

Здесь Жуков делает вид, что не знает подробностей той "операции". Генерал-майор Белобородов, кстати, тоже как и Клыпин сибиряк (иркутянин), в своих мемуарах так же замалчивает результат "совещания командующих".

- Около шести часов утра (2 декабря - С.Б.) я уже доложил генералу Г.К. Жукову, что Селиваниха взята, что танкисты и стрелки вышли к деревне Дедово, - напишет Афанасий Белобородов в своей книге "Всегда в строю".

"Забытая бригада"

На самом же деле все эти "игры в эгоизм" между Жуковым и Сталиным дорого обошлись 17-й танковой бригаде Клыпина.

3 декабря 1941 года в три часа ночи, всего через 4 часа после прибытия в дивизию Белобородова, один из танковых полков бригады Николая Клыпина (а не рота автоматчиков с двумя танками, как пишет Жуков) приказом командира 9-й дивизии Афанасия Белобородова был направлен на штурм деревни Дедово. Вместе со всеми восьмью танками КВ и без данных разведки, имея от подчиненных комдива Белобородова недостоверную, как оказалось, информацию о возможности безопасного прохода машин и мотопехоты к деревне Дедово между Селиванихой и Петровским.

- Из-за нехватки времени на проведение собственной разведки танковый полк 17 тбр вышел к лесу между деревнями Селиваниха и Покровское. Генерал Белобородов не дал никаких исходных разведданных бригаде. По устным непроверенным сведениям командира танкового батальона 40-й бригады, также входящей в группу Белобородова, этот лес должен был находиться в наших руках, - сообщают в своем исследовании Владимир Чернов и Галина Грин, ведущий методист музея Великой Отечественной войны 1941-1945 годов.

Как оказалось, этот лес к тому времени был уже занят немецкой артиллерией, вооруженной термитными снарядами, единственным на тот момент оружием, прожигающим броню "Климов Ворошиловых". За первые пять минут боя немцы сожгли четыре из восьми тяжелых танков КВ-1 (!). Один легкий танк Т-26 был подбит своей же артиллерией. Вместе с танками сгорели их экипажи. Среди погибших танкистов было несколько орденоносцев, всего за неделю до своей гибели награжденных командованием за октябрьские бои бригады на Варшавском шоссе.

-  17 тп (танковый полк - С.Б.) в составе танков "КВ" = 8, Т-34 = 2, Т-26 = 3, Т-60 = 3 в 3.00 получил задачу сосредоточиться в районе Талица, совместно с МСПБ (мотострелковым пехотным батальоном - С.Б.) захватить Петровское, Дедово не допуская контратак на Хованское. В 6.00 полк пошел в атаку малыми танками в направление Петровское через ПТРов по наведенному мосту, тяжелые танки пошли в обход на Селиваниха. Выйдя на поляну 500 м вост. Селиваниха тяжелые танки попали под сильный артогонь, в результате которого 4 танка "КВ" были выведены из строя и сгорели на месте. Атака легких танков захлебнулась ввиду обстрела Петровское нашей артиллерией. ...Потери: в материальной части  4 танка "КВ" (сгорели), один танк Т-26. Людей: потери уточняются, - засвидетельствовал начальник штаба 17-й танковой бригады подполковник Кислицын в оперативной сводке бригады за 3 декабря 1941 года.

4 декабря 1941 года, на следующий день после боя за Дедово, подполковник Клыпин был снят с должности командира 17-й танковой бригады и отправлен в тыл, в распоряжение отдела кадров 16-й армии.

Именно этими обстоятельствами, глупейшими личными ошибками Сталина, командующего фронтом Жукова, двух командармов и комдива Белобородова и объясняется тот "заговор молчания" вокруг героической 17-й танковой бригады и ее роли в сражении под Москвой.

Ни сам Георгий Жуков, ни Афанасий Белобородов (оба умышленно), ни другие генералы, комдивы и комбриги, описывая в своих военных мемуарах ход сражения под Москвой не упоминают 17-ю бригаду Клыпина. Все их подвиги приписываются другим частям и соединениям, в состав которых входила 17-я отдельная танковая бригада.

Ни на одном памятнике павшим воинам в тех населенных пунктах, где шли бои с участием этой бригады, не увековечены имена воевавших в ее составе и погибших под Москвой танкистов, разведчиков, стрелков и зенитчиков из 17-й бригады. Хотя известно, что в октябре 1941 года в ходе оборонительных боев бригада понесла довольно крупные потери.

О подвигах бойцов "забытой бригады" до последнего времени не писали статей и книг военные историки. В личном деле Николая Клыпина, которое хранится в Центральном архиве Министерства обороны России в  Подольске есть только те документы, которые касаются его довоенной службы, до 1941 года.

В самой военной биографии Николая Клыпина тоже достаточно "белых пятен". В отличие от тех же легендарных подольских курсантов ("красных юнкеров") и десантников Ивана Старчака, с которыми в плечом к плечу сражались Николай Клыпин и его танкисты.

После славы

Этот нелепый случай с деревней Дедово стал фактически концом военной карьеры героя-комбрига из Бурятии Николая Клыпина, опытного и смелого офицера, умеющего искусно воевать. Его сняли с командования 17-й бригадой всего за день до начала советского контрнаступления под Москвой. Контрнаступления, которое наверняка бы добавило ему славы и могло стать ключевым в военной карьере Николая Клыпина. Поскольку боевые награды, слава, а главное, победы добываются теми, кто идет в атаку, наступает.

Если бы не тот случай, в котором комбриг Клыпин просто стал "стрелочником", обязанным нести ответственность за ошибки вышестоящего начальства, сегодня жители Бурятии, может быть, вспоминали бы о своем земляке, как о прославленном военачальнике - генерале, маршале бронетанковых войск, командующем танковыми армиями. Как о тех же командармах Катукове, Ротмистрове, которые в 1941 году, как и Клыпин, командовали танковыми бригадами! Но в отличие от них Николай Клыпин к тому времени уже был Героем Советского Союза...

Основанием для снятия Клыпина стало срочное распоряжение Военного совета Западного фронта (читай: командующего войсками фронта Георгия Жукова) от 4 декабря 1941 года, переданное в штаб бригады по телеграфу. Николай Клыпин сдал командование бригадой полковнику Старкову, покинул часть и в тылу стал ждать нового назначения.

12 января 1942 года Николай Клыпин по инерции получает очередное звание полковника, к которому его представили еще в бытность командиром 17-й бригады. В том же месяце он назначается командиром резервной 39-й танковой бригады. По крайней мере, в его документах есть запись об этом. Однако к концу января, когда 39-я бригада была отправлена на Северо-Кавказский фронт, командовал ей уже другой командир, подполковник Александр Вахрушев.

А полковник Николай Клыпин в июле 1942 года назначается начальником 2-го Саратовского танкового училища и отправляется на Волгу. В ноябре 1942 года он - заместитель начальника Домашевких курсов усовершенствования командного состава (КУКС) для переквалификации командиров-танкистов.

В семье Клыпиных бытовала семейная легенда о том, что полковник Николай Клыпин в то время, будучи в командировке в Москве, записался и попал на личный прием к самому Сталину. Рассказывают, аудиенция длилась меньше одной минуты. Сталин сказал танкисту о том, что знает о его деле, и что на его нынешней должности в тылу Клыпин нужнее.

- Подготовьте мне таких же танкистов, как Вы. Используя Ваш боевой опыт, - передают слова  Сталина в этой семейной легенде.

В 1942 году во 2-м Саратовском танковом училище, где начальником служил полковник Клыпин, проходил учебу курсантом его младший брат Ефим. После окончания училища в 1943 году командир танкового взвода Ефим Клыпин участвовал в знаменитом танковом сражении под Прохоровкой на Курской дуге. В одном из боев с немецкими "Тиграми"  танк Ефима Клыпина был подбит. Сам он спасся, выбравшись с перебитой ногой из танка. Позже ногу ампутировали, а брата героя "комиссовали". После демобилизации Ефим Клыпин вернулся в Улан-Удэ, где рассказал родственником о своей встрече со своим старшим братом в Саратове.

Скучная тыловая жизнь, отсутствие перспектив для продолжения военной карьеры, обида на несправедливость, депрессия и полученные под Малоярославцем старые раны сказались на моральном и физическом самочувствии героя. Здоровье его резко ухудшилось.

17 марта 1943 года Николай Клыпин, будучи на лечении на курорте Боровое (ныне поселок Бурабай) в Казахстане, после тяжелой болезни скончался на руках у жены Татьяны в возрасте 35 лет.

С началом войны жена и дочь Николая Клыпина сначала эвакуировались из Львова в глубокий тыл. С начала 1942 года жили вместе с ним в Саратове, а в 60-е годы переехали в Москву.

Человеку и теплоходу...

Первоначально Николай Клыпин был похоронен на кладбище города Щукинск Кокчетавской области Казахской ССР (ныне Акмолинской области Республики Казахстан). Старое городское кладбище Щукинска было закрыто в 70-х годах прошлого века. В конце 80-х годов герой был перезахоронен в центральном парке города рядом с братской могилой щукинских коммунаров, казненных белыми мятежниками в начале 20-х годов в местности Гнилая Балка возле Щукинска.

Сегодня на этом месте расположен мраморный Мемориал жертвам Гражданской войны 1919-1921 годов, на котором обозначено место отдельного захоронения Героя Советского Союза Н.Я. Клыпина.

30 сентября 1974 года на Иркутском судоремонтно-судостроительном заводе Министерства речного флота РСФСР был достроен (первоначальное место строительства Пермский судостроительный завод "Кама") и спущен на воду теплоход "Герой Н. Клыпин" (тип ОТА-800, проект 758АМ (Сибирская серия).

Таким образом коллектив Восточно-Сибирского речного пароходства МРФ РСФСР увековечил память своего земляка и коллеги - машиниста парохода Николая Клыпина. Сегодня буксирный теплоход "Герой Н. Клыпин" (бортовой номер ВС-01-74, порт приписки - речной порт Братск) входит в состав судов ОАО "Восточно-Сибирское речное пароходство" и до сих пор совершает рейсы по Ангаре.

Дочь Николая Клыпина, Галина Белаш (фамилия по мужу) работала инженером на одном из заводов Саратова, затем эстрадной певицей Саратовской филармонии. В конце 60-х - начале 70-х годов она стала известной как артистка Мосэстрады и солистка одного из первых в Советском Союзе вокально-инструментальных ансамблей "Новый Электрон" под управлением Валерия Приказчикова.

В разные годы ансамбль был в штате нескольких областных государственных филармоний - Вологодской, Липецкой. Галина Белаш объехала с гастролями весь Советский Союз, посещала и Улан-Удэ, где жили ее родственники. В 1969 году в ансамбле "Новый Электрон" она пела вместе с другой солисткой - Аллой Пугачевой.

В Улан-Удэ улица, названная в честь первого среди уроженцев столицы Бурятии Героя Советского Союза, появилась в год 40-летия Победы в Великой Отечественной войне.

20 марта 1985 года исполком Улан-Удэнского городского Совета народных депутатов своим решением № 65 переименовал улицу Транспортная, расположенную в районе железнодорожного вокзала и бывшего Верхнеудинского железнодорожного училища, где учился герой, в улицу имени Николая Якимовича Клыпина.