Напиши собственную новость и стань автором в Новой Бурятии!

"Естественно, все причины современных конфликтов – продовольствие и вода, без нефти проживем, но без воды – ровно три дня. Все проблемы будущего будут связаны с водой и хлебом».

Сенатор от Бурятии Арнольд Тулохонов уверен, что Монголия построит ГЭС на Селенге. Самой мрачной перспективой такого шага станет не только разрушение экосистемы, но и социальные, и экономические бедствия вплоть до вооружённого противостояния.

8 февраля в Кабанском районе Бурятии состоялись общественные слушания по вопросу строительства Шурэнской ГЭС в Монголии. Результаты направлены в Монголию, а также во Всемирный банк, который является главным кредитором данного проекта. Напомним, Монголия уже несколько лет планирует строительство каскада ГЭС, в том числе на реке Селенге и её притоках. Такие проекты существуют ещё со времён Советского Союза, однако именно сейчас они стали особенно актуальны. Основные причины этого –

развитие экономики в стране, необходимость в связи с этим иметь собственные источники электроэнергии и избавиться от энергозависимости от России, нехватка пресной воды для сельскохозяйственных нужд в южных регионах страны, на которые наступает растущая пустыня Гоби.

Река Селенга, в свою очередь, является главным притоком Байкала. По мнению специалистов Института систем энергетики им. Милентьева СО РАН, строительство даже одной ГЭС на Селенге приведёт к необратимым последствиям, таким как изменение экосистемы Байкала и бассейна Селенги, деградация земель, зажорные явления в зимний период (скопление рыхлого льда, вызывающее стеснение водного сечения и связанный с этим подъем уровня воды выше по течению), изменение стока наносов, увеличение потерь воды на испарение и фильтрацию, ухудшение качества воды, изменение температурного режима, нарушение миграции рыб, а также изменение естественного стока Селенги. Последние годы территория вокруг Байкала страдает из-за резкого снижения количества осадков, губительных засух, беспрецедентно увеличившихся площадей лесных пожаров, падения уровня грунтовых вод и самого озера. В таких условиях ограничение Селенги каскадом ГЭС может привести к катастрофе не только экологической, но и экономической, и социальной.

Российская сторона пытается дипломатическим и экономическим путём приостановить начало строительства. Пока с переменным успехом, но, очевидно, что монголы уступать не собираются.

На пресс-конференции 12 февраля сенатор от Бурятии Арнольд Тулохонов высказал своё мнение, что «монголы суверенная страна, и они это всё построят». Говоря о возможных последствиях, он привёл в пример государства Средней Азии: « Две горные страны: Таджикистан и Киргизия, и три страны равнинные: Казахстан, Туркмения и Узбекистан. У них идут вооруженные конфликты в Ферганской долине, из-за того что верхние страны зимой сбрасывают воду, а летом накапливают. Вода нижним, наоборот, нужна летом, а зимой не нужна». На вопрос, возможен ли подобный итог в ситуации с монгольской ГЭС, сенатор ответил: «Естественно, все причины современных конфликтов – продовольствие и вода, без нефти проживем, но без воды – ровно три дня. Все проблемы будущего будут связаны с водой и хлебом».

Война из-за жажды

Чтобы проверить справедливость слов Арнольда Тулохонова, вспомним самые примечательные конфликты последних десятилетий, в той или иной мере спровоцированные источниками пресной воды.

Напряженные отношения между Сирией и Ираком, с одной стороны, и Турцией, с другой, во многом обусловлены тем, что истоки рек Тигр и Евфрат находятся на территории последней. Под угрозой ограничения доступа к воде Турция в 1987 году принудила Сирию отказаться от поддержки Курдской Рабочей Партии, а в начале 1990-х оказывала давление на режим Хусейна в Ираке. Сегодня ситуация усугубляется проектом турецкой стороны под названием «Юго-Восточная Анатолия», который подразумевает строительство 22 плотин, 19 ГЭС и водохранилищ. В результате объём вод Евфрата в Сирии сократится на 40%, на территории Ирака – до 80%.

С юга Сирия втянута в другой давний конфликт вокруг реки Иордан с участием Израиля, Иордании и Палестинской автономии. В 1955 году Израиль попытался отвести воды реки в южные районы страны. В ответ в 1964 году Сирия и Иордания начали строительство дамбы для изменения течений рек Ярмук и Баньяс. Противостояние вылилось в войну 1967 года, в ходе которой Израиль разрушил дамбу, оккупировал часть территорий противника и увеличил контроль над реками региона. Таким образом, современный ближневосточный конфликт обусловлен, среди прочих причин, ещё и длительной борьбой за источники пресной воды

В Африке ситуация напряжена не меньше. Около половины континента обеспечивается водой из речных бассейнов, принадлежащих нескольким странам. Это обстоятельство неоднократно служило поводом для военных угроз. В конце 70-х прошлого века Египет намеревался бомбить строящиеся Эфиопией дамбы в верховьях Нила. Этот конфликт не исчерпан до сих пор, усугубляет его постепенное высыхание бассейна Нила.

В непосредственной близости от российской границы нарастает другой конфликт – в Ферганской долине в Средней Азии, где сталкиваются интересы четырех государств – Кыргызстана, Казахстана, Узбекистана и Таджикистана. Эти страны заключили соглашение по пользованию Нарын-Сырдарьинским бассейном рек, однако соблюдается оно не в полной мере, участники регулярно обмениваются претензиями. Во времена СССР ситуацию удавалось контролировать. Однако сейчас положение ухудшается стремительно. По прогнозам, уже через 15–20 лет регион потеряет минимум треть своих водных ресурсов, причиной тому многолетние засухи и последствия антропогенного влияния, приведшие к пересыханию Аральского моря. Кроме этого, президент Казахстана опасается водных проектов соседнего Китая, в частности строительства канала в верховьях Иртыша.

По расчетам ООН, через четверть века нехватку пресной воды будут испытывать две трети жителей планеты.Ежегодно около 6 млн гектаров земли (это примерно пятая часть Бурятии) становится пустыней. Загрязнения почвы могут превратить воду в невосполнимый ресурс. Сегодня большинство экспертов и исследователей сходятся во мнении, что XXI век угрожает обернуться эпохой войн за еду и воду. О начале подготовки к подобному сценарию событий ещё в 2006 году заявлял министр обороны Великобритании. В США в 2002 году было создано специальное ведомство, отвечающее за безопасность водной инфраструктуры. Даже армия Узбекистана в обязательном порядке проводит учения на гидротехнических сооружениях. К сожалению, в России проблема пока не стала приоритетной у специалистов Министерства обороны.

Конфликт неизбежен?

Казалось бы, все эти конфликты затронули традиционно засушливые регионы и для Восточной Сибири угрозы нет. Однако темпы изменения климата нарастают с пугающей быстротой. По данным исследований ООН,за десять месяцев 2015 года средняя температура планеты повысилась на 1°C по сравнению с данными конца XIX века. Последствия мы видим повсюду – это засухи, ураганы, пожары, снижение урожая. К 2100 году температура на планете может подняться на 3,7–4,8 °С. Климатологи предупреждают, необратимые последствия для экологии наступят уже при потеплении на 2 °С.

Наряду с захватывающей новые территории пустыней Гоби недостаток воды может привести Монголию к реальной угрозе голода в отдельных районах. В то же время в Китае 70% пресной воды загрязнено опасными отходами, пыльные бури и кислотные дожди превращаются в настоящее бедствие. С севера на Китай наступает всё та же Гоби.

Неудивительно, что одним из главных кредиторов будущих монгольских ГЭС является экспортно-импортный банк КНР. Перед лицом новой угрозы, а также общих интересов Монголия, очевидно, решила, что взаимодействие с Китаем гораздо выгоднее отношений с Россией. Строительство каскада ГЭС на Селенге – задача для этих государств прежде всего стратегическая. Контролируя сток воды в Байкал, они получат мощный механизм влияния на Россию. Основная проблема нашей страны в том, что мы не можем предложить южному соседу никакой полноценной альтернативы. Таким образом, решения, которое бы удовлетворило обе стороны, на сегодня не существует, кто-то будет ущемлен. Поэтому, по какому бы сценарию ни начали развиваться события, вероятность вооружённого конфликта в ближайшей исторической перспективе уже не кажется фантазией.