Напиши собственную новость и стань автором в Новой Бурятии!

Власти Бурятии делают ставки на биофармакологию как одно из главных направлений развития промышленности региона до 2030 года. С этой целью правительство Бурятии планирует создать кластер, участники которого получат беспрецедентные налоговые льготы и субсидии. Но несмотря на все заверения чиновников, перспективы такого проекта выглядят сомнительно.

Создание кластера, который, по замыслу Минпрома Бурятии, будет опираться на бурятскую ветвь традиционной тибетской медицины, 16 февраля чиновники обсудили с потенциальными участниками. Развитие кластера предложено сделать одной из главных стратегических целей: предполагается, что это поможет в развитии Бурятии.

Медицина будущего

Для начала попробуем разобраться, что собой представляет сфера биофармакологии и какие функции должен нести предполагаемый кластер. Итак, биофармацевтика – относительно молодая отрасль. В ней применяются методы модификации ДНК, гибридизации и культивирования клеток. То есть подразумевается весьма высокий уровень научных знаний и, конечно же, средств. Как правило, препараты, разработанные по технологиям биофармакологии, аналогичны химически-синтезированным препаратам, однако стоят в разы дешевле. Наибольший интерес сегодня представляют лекарства от онкологических заболеваний, гепатита, рассеянного склероза, редких и генетических заболеваний, ВИЧ-инфекции, а также развитие наномедицины.

Абсолютным лидером на рынке биофармакологии являются США, там эта область активно развивается с конца 90-х годов. Не отстают и страны Европы, Израиль, Япония. Включился в гонку и Китай, который определил развитие биофармакологии как одной из приоритетных задач на 12-ю пятилетку. Что касается России, то она пока отстаёт. Российские инвесторы заинтересовались отраслью только в 2007 году, вскоре подключилось и государство. А 24 апреля 2012 года правительством РФ была утверждена «Комплексная программа развития биотехнологий в России на период до 2020 года». Введение антироссийских санкций усугубило положение страны, Владимир Путин призвал российских промышленников переходить на рельсы импортозамещения, в том числе замены импортных лекарств отечественными разработками.

Бурятия навёрстывает упущенное

– На сегодняшний день в РФ существует 26 пилотных кластеров, которые созданы на базе и по программам Минэкономразвития РФ. К сожалению, мы не попали в эти пилотные кластеры, – так прокомментировал сегодняшнюю ситуацию новоиспеченный минпром Бурятии Алексей Мишенин. Однако неожиданно выяснилось, что, по словам министра, республика обладает достаточным научным потенциалом, сырьевой базой, традициями восточной медицины для того, чтобы создать восточно-медицинский биофармацевтический кластер. В частности, планируется создание так называемого Центра высоких медицинских технологий, среди резидентов которого названы COAG(фармацевтический завод из КНР), Центр восточной медицины и целый ряд производителей продуктов из Бурятии.

Очевидно, что упор отцы-основатели центра хотят сделать на традиционную бурятскую медицину. Однако по материалам, предоставленным Центром восточной медицины, выяснилось, что пока неизвестно, будут ли востребованы выпускаемые препараты и вообще пройдут ли они это лицензирование. Кроме того, нет денег на их лицензирование и не хватает кадров ни в области традиционной медицины, ни в области фармацевтики.

Зампред правительства Бурятии по экономическому развитию Александр Чепик сообщил, что продукция, возможно, заинтересует КНР. Однако сам же и отметил: «В Китае несколько другая медицина является традиционной, и наоборот, система биофармацевтики, к которой мы только сейчас движемся, у них давным-давно работает, именно она в их медицине является основной».

Что ж, если в России существует уже 26 развитых проектов, а в Китае рынок биофармацевтики, да и народной медицины насыщен собственными продуктами, то на какой рынок сбыта ориентироваться гипотетической биофармацевтике Бурятии?

Чем завлечь инвестора?

На совещании по вопросу ведущий инженер отдела междисциплинарных и инициативных научных проектов БНЦ СО РАН объяснял, почему необходимо создание лаборатории клеточной и молекулярной биологии для создания лекарственных средств. То есть такая лаборатория, которая и должна быть основой для научного комплекса, существует только в планах. Число препаратов, которые на сегодня разработаны ИОЭБ СО РАН, крайне малочисленно, и большинство из них является не лекарственными средствами, а всего лишь БАДами (биологически-активная добавка к пище, не является лекарством). Таким образом, сомнительно, что государство в столь тяжёлый кризисный период вложится в абсолютно сырой проект.

Всё же трактаты по тибетской медицине и ряд, хоть и сертифицированных, но БАДов, выглядят весьма скромной причиной для госинвестиций. Это понимает и Алексей Мишенин: «На сегодняшний день требования к кластерному подходу меняются, нужен переход уже к инфраструктурному созданию кластера как к проектному направлению, то есть необходима поддержка и субсидирование проектов предприятий, уже действующих и существующих, входящих в кластер. Да, существует уже тенденция поддерживать сильные предприятия, поэтому фонд и называется «Фонд развития», а не «Фонд создания промышленности». То есть пока речь идёт не о создании кластера, а о создании условий для его образования практически с нуля. Маловероятно, что в такой ситуации федеральный фонд окажет поддержку.

Очевидно, понимает это и Александр Чепик, поэтому он озвучил планы правительства по привлечению частного капитала: «Я повстречался с представителями всех фармацевтических компаний, которые ведут проекты России. После того как мы проговорили, что близки к Китаю, появился большой спрос, чтобы прийти к нам в республику. Но основная из задач, которые они ставят перед нами, это создание условий. Они говорят, что могли бы реализовать проекты в Красноярске, Иркутске, Новосибирске, Чите, а что мы можем им предложить, чего не могут предложить другие регионы? Единственное, чем мы можем отличаться, это тот закон о биофармкластере, который мы внесли в Народный Хурал и который прошел первое чтение. Основное отличие – это те налоги, которые мы не можем предоставить льготами, мы будем возвращать деньгами. То есть все налоги, которые будут уплачивать фармкомпании в региональный бюджет, мы будем возвращать, а это 99 процентов. Потому что хоть 1 процент то мы должны зарабатывать. То есть это будет нашим вкладом в те риски, которые эти компании будут нести». Впрочем в законопроекте стоит немного иная цифра – 90 процентов.

В такой ситуации само обсуждение проекта биофармкластера превратилось в презентацию очередного мыльного пузыря бурятского правительства. Достаточно хотя бы посмотреть на список участников, многие из которых имеют косвенное отношение к биофармакологии, такие как МИП «Байкал-молоко» или научно-производственное объединение «ЭМ-центр», директором которого является Пётр Шаблин, заявляющий, что медицине необходимо признать существование души с энергетическими началами и при лечении болезни лечить в первую очередь не тело, а душу. Присутствующий на встрече представитель БГУ рассказал, что нужно очистить семенной фонд растений от ГМО (генномодифицированных организмов).

Так как область биофармакологии довольно рискованная, затратная и на развитие её, по оценкам правительственных экспертов, уйдёт от 7 до 15 лет, то и ожидать огромного притока инвесторов в Бурятию не стоит. Поэтому и был создан законопроект «О биофармацевтическом кластере на территории Бурятии», который вскоре должен быть принят Народным Хуралом. Наибольший интерес в нём представляет статья 6

«предоставление субсидий отдельным категориям участников биофармацевтического кластера по возмещению произведенных затрат». Это те самые 90-процентные возвраты.

Однако в пояснениях к закону на сегодня пока указан только один инвестор, с которым ведутся переговоры, это фармацевтический холдинг «РИА Панда» из Санкт-Петербурга, занимающий на сегодня второе место в стране по производству БАДов. Бурятские чиновники нацелены на создание центра, подобного тем гигантам, что существуют в Новосибирской области и Алтайском крае, однако там производство БАДов входит в перечень продуктов, но отнюдь не является прерогативой. Сейчас государству требуются полноценные лекарства, развитие экспериментальной медицины, а не народных средств и гомеопатии. Поэтому руководству республики необходимо понять, каким же путём они собираются идти и не лучше ли небольшое, но наукоёмкое производство, чем ещё один грандиозный, но необоснованный проект.